на ядерной пустоши нет места таким как мы.
у тебя нет имени и нет родины, ты не знаешь дома, в который мог бы вернуться, но ты все ещё дышишь — все ещё можешь обрести себя заново. на пересечении вселенных ты считаешь минуты до судного дня, и счёт снова идёт на единицы: среди бесконечности развилок определишь ли для себя правильный путь?
доброй дороги, путник, и не смей забывать, у выживания нет цены.

nuclearcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » nuclearcross » heads i win, tails you lose » стать никем


стать никем

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

стать никем
for all i know, the best is over and the worst is yet to come.

http://78.media.tumblr.com/63e7b7999f186f81dc762567ec9e944f/tumblr_onpn64aJ1S1s3ux16o1_500.png
http://78.media.tumblr.com/90af190d3abe90424d748fdec07818d2/tumblr_onpn64aJ1S1s3ux16o2_500.png

gehrman & lady maria

бюргенверт,
задолго до;

♯ three days grace – right left wrong

эта ноша давит на плечи -
все, что убивает, принимаю внутрь, как лекарство от этих трещин.

Отредактировано Lady Maria (2018-03-26 02:20:39)

+2

2

туман окутал город мягким одеялом. пелена была настолько плотной, что могло показаться, будто ее можно зачерпнуть ложкой и тотчас насытить изголодавшуюся душу… да, в следующий раз он не станет ложиться спать на голодный желудок.

тёплый пар от кипячёного напитка освобождал охотника от всех мирских проблем, открывая ему путь в кратковременное, но столь необходимое забвение. этот запах напоминал ему о детстве, когда мир казался таким маленьким, протяни руку и вот он у тебя на ладони, ждет тебя во всей своей красе. бесконечные лабиринты улиц, уходящие далеко к небосводу, пестрящие красивейшими цветами луга, искрящиеся в лучах летнего солнца.

он смотрел на свою жизнь, как на череду предопределенных действий, где никто не мог повлиять на дальнейшие события; каждое принятое решение, каждое движение было расписано наперед высшей сущностью. ценность отдельного человека не была исключительной, а замена ему была найдена еще на этапе рождения. кто-то называл его отставшим от жизни, кто-то был готов силой доказать его неправоту, но большинство людей снисходительно улыбались и отводили глаза. кто знает,  может быть именно поэтому герман принял на себя такую ответственность, не колеблясь и не отрицая весь ужас беспощадного рока. 

он вышагивал по мостовой и отбивал каблуками по брусчатке в такт мелодии, так сладко теплившейся в голове. он недавно услышал ее из распахнутого окна соседнего дома, чья музыкальная шкатулка изливала чудесный мотив: до дикости простой, но притягательный в своем звучании. дорога до бюргенверта была долгой, а улицы пустовали в столь ранний час, так что у германа были все возможности этого мира, чтобы отточить технику своего танца до совершенства.

пока мысли были заняты детской мелодией, у него не было времени придать их воспоминаниям о недавней ночи. в тот раз он лишил жизни пять человек– младшая дочь обратилась первой, а родители отказались принять меры и вызвать церковников, они верили, что болезнь их не коснется, не войдет к ним ночью и не нападет на самого беззащитного члена семьи. Рука охотника не дрогнула и принесла долгожданный конец кровавому пиру новообращенного птенца, но для чудесного спасения отца, матери и двух сыновей было слишком поздно – их тела потеряли целостный вид, душа же пока не покинула истерзанных останков; герман облегчил страдания неизвестных ему людей, но взял на себя очередную тяжелую ношу.

в первый раз у него не было сил даже подняться на ноги; он безмолвно пялился на пол и на багровую лужу под собственным телом, сердце с бешеным рвением стучалась о грудную клетку, собираясь вырваться наружу через считанные мгновения, но он изо всех сил пытался не впасть в безумие и прислушаться к голосу здравого рассудка. собственное Я твердило ему, хватало за шкирку и велело бежать без оглядки, сматываться куда глаза глядят, лишь бы не оставаться наедине с собой, наедине со своей первой жертвой. он был беспомощен, с каждой секундой темнота в глазах сгущалась, а тупая боль в затылке вцепилась в него и не собиралась отпускать. в ту ночь его прежняя личность погибла в лапах дьявольской твари и подарила жизнь ночному охотнику.

даже в такую скверную погоду силуэт величественного университета был маяком для своих студентов. в этом месте совершали великие открытия, расширяли рамки познания известного мира, изменяли природу человека и творили множество других удивительных вещей. он был счастлив стать частью чего-то столь значимого и привнести в мир что-то новое от своего лица, но даже такие светлые желания были втоптаны в грязь, когда его лучший друг покинул стены бюргенверта и основал проклятую церковь. герман не ушел с ним, не предал ожидания своего мастера.

он так и не появился на лекции в тот день – долговязый студент перехватил его на лестничном пролете и, восхваляя небеса за ниспосланную милость, которая не позволила герману опоздать еще сильнее, отправил несчастного прямиком в кабинет ректора, сославшись на “не терпящее отлагательств дело”.

тяжелые двери захлопнулись за спиной, не оставив ему ни единого шанса на отступление.

- ах, это ты, герман? – настойчивый голос мастера эхом разнесся по кабинету, отражаясь от голых стен, - прости, что… вызвал тебя так внезапно, но на то есть некоторые… веские причины, – виллем выдерживал паузу после каждого слова, всерьез завладев вниманием собеседника.

- твоей персоной заинтересовались представители королевы, они отказались отвечать на мои вопросы и приказали передать тебе вот это, - он кивнул на край стола, где стопку старых книг украшал конверт с пломбой в форме королевского герба. – пожалуйста, герман, не заставляй их ждать, и…. будь осторожен.

догадки о столь внезапном визите не умещались в голове; кому в здравом уме понадобилось тащиться из самого кейнхёрста, дабы разыскать одного из сотни обычных студентов.  мог ли он перейти дорогу кому-то из правящей семьи и не знать об этом – определенно нет. мысль о наследстве со стороны неизвестных родственников была приятна, но и ее пришлось отбросить. десятки других, не менее абсурдных, обоснований отлетали под стук ботинок по каменной лестнице, но тут-то его и передёрнуло. в самой глубине своего сознания он все это время знал ответ на вопрос, с самого начала всё было очевидно, и лишь трусость не дала ему признаться самому себе с самого начала, ведь секреты не могут храниться вечно - королева узнала об охоте.

сэру герману,
сегодня в полдень
на террасе, близ учебного корпуса.
.

он не хотел торопиться на встречу со своим вероятным палачом; о нравах королевской семьи ходили разные слухи, и ни один из них не предвещал провинившемуся сколько-нибудь счастливый исход - семья занимала почетное место в круговороте уличных легенд ярнамского народа.

стоило герману протиснуться на задний двор, как вдруг холодный воздух смешался со сладковатым ароматом цветущих растений. он определил виновницу торжества с первого взгляда; белесое полотно тумана скрывало за собой очертания высокой девушки, она сидела на краю скамьи, закинув ногу на ногу, в руке она сжимала тюльпан. отрывая лепестки от алого бутона, она бросала на них оценивающий взгляд и плавным движением отправляла навстречу неизвестности. ее лицо цвета слоновой кости не излучало эмоций, лишь томная сосредоточенность виднелась в глазах незнакомки.

он стоял в паре шагов от нее и не знал, как начать разговор, он переступал с ноги на ногу, надеясь, что она обратится к нему первой и не пожелает перерезать ему глотку прямо перед лужайкой с тюльпанами – здесь и так слишком много красного. он пытался унять беспокойное сердце, обхватив кинжал в боковом кармане, он и не надеялся дать достойный отпор рыцарю кейнхёрста, но очень хотел найти успокоение дрожащим рукам. в тот момент герман предпочел бы стоять перед самым остервенелым от жажды монстром, но даже простая мысль о сражении с живым и мыслящим человеком ледяным холодом проносилась по всему телу. он этого не хотел, он этого не умел

- доброе утро, миледи, - он неловко козырнул девушке полой своей шляпы, - прошу прощения, если заставил вас мёрзнуть в этом прекрасном саду, - изобразить даже подобие улыбки было почти невозможно, он изо всех сил пытался не подать виду.

неловкое молчание повисло в воздухе.

+4

3

в кейнхёрсте не растут тюльпаны - это почему-то становится первой мыслью, которая приходит ей в голову. улицы ярнама раскидываются перед ней сетью паучьих нитей - с домами и дорогами, уходящими куда-то ввысь и в стороны, и подобная архитектура... почти пугает её, говоря по правде; она впервые начинает думать, что ей, возможно, всё же понадобятся услуги проводника - это будет хлопотно, конечно, но это быстро начинает ей казаться почти необходимостью.

когда она выходит из дилижанса, дождь уже давно прекращает - или, может быть, остаётся позади где-то, но она не может сказать точно - она за дорогой не следила совершенно, пока деревья мелькали перед глазами и её спутник из полиции говорил что-то - что-то о ярнаме, что-то о её родном замке, что-то о королеве - стоило, наверное, всё же быть несколько внимательнее, но это и хорошая новость тоже - она не взяла зонт, и ей и без того приходится поднимать полы юбки, ступая по мощёной камнем мостовой, чтобы не запачкать их окончательно - белая бахрома и без того уже приобрела оттенок скорее коричневого, и это больше раздражало, чем расстраивало.
дорога не была тяжёлой, но она от чего-то чувствовала себя невероятно вымотанной.

«совершенно непрактично», она думает, и слишком долго смотрит на собственные сапоги и трещины в камне под ними, пока дилижанс за её спиной не двигается наконец - она вздрагивает и оборачивается на лошадей, и в груди поднимается что-то тоскливое - сжимающее внутренности в клубок и и подталкивающее ком к горлу. дышать становится тяжело от чего-то - она едва ли будет скучать, но всё же.

ярнам видится ей местом странным; ярнам гораздо больше, шире и живее привычных стен замка - она чувствует себя как-то не к месту совсем и как-то странно немного, и искренне надеется, что кейнхёрста они в ней не увидят или по крайней мере не увидят его в ней сразу, но они уже косятся на неё странно, и надежды рушатся, что твой домик из карт под порывом осеннего ветра; она винит в этом платье и выпускает из пальцев ткань юбки, подтягивая перчатки без пальцев - здесь не холодно, но ей привычнее, когда на руках есть хоть что-то.

в платье она чувствует себя странно - смешно почти, как будто на себя со стороны смотрит, и эта шляпка ей кажется совершенно дурацкой и неуместной - она невольно подносит к ней руки в намерении снять и каждый раз одёргивает себя - глупость, в самом деле; так выглядеть нужно - нужно ступать медленнее и осторожнее, чтобы не запутаться в юбках, нужно двигаться скованнее - это всё имело смысл, пока она слушала указания главы тайной полиции, но сейчас казалось абсолютно бессмысленным. она, разумеется, привыкла к юбкам, но в плаще и с чикаге она чувствовала себя спокойнее - сейчас это всё ощущалось совсем иначе.

сейчас это всё раздражало скорее.
ей не хватало клинка рядом - до железного желания вцепиться пальцами хотя бы во что-то.

от то и дело бросаемых в её сторону взглядов легче совершенно не становилось.

она встряхивает головой и направляется к воротам - бюргенверт кажется ей странным местом, но, в самом деле - её саму прямо сейчас сложно обозвать как-то иначе.


* * *

- сад, в самом деле, прекрасен.

она смеётся, отбрасывая цветок в сторону - красные лепестки разлетаются по светлому дереву у неё под ногами, но она не смотрит; платье, она думает, — самая неудобная из возможных вещей, которые только могли придумать, и поводит плечами - ей не холодно и ждала она не так долго, но встретить живого человека здесь быть почти радостно. в кейнхёрсте не растут тюльпаны - королеве больше нравятся розы.
мария всегда предпочитала им лилии.

- вы, должно быть, сэр герман?

она думает: она представляла себе его несколько... иначе, возможно - это плохое слово; «иначе» значит, что у неё в голове образ уже сложился, но это тоже ложь - она не представляла себе ничего совершенно, но мужчина перед ней - юноша почти, немногим старше неё самой, кажется, - всё равно почему-то вызывает у неё удивление. это не проблема, конечно, но слухи разносятся быстро; то, что она слышала — истории из разряда ночных кошмаров, передающихся шёпотом у камина и с натянутым на голову одеялом - пока завывает ветер за окнами и кричат вороны, пока слышатся шорохи по углам комнаты и шаги за дверью где-то, и в пламени что-то видится - зловещее и заставляющее сжимать пальцы нервно; то, что она слышала — истории из разряда кровь леденящих, потому что нет вещи страшнее, чем человек, человечность утрачивающий — совсем, окончательно, бесповоротно.
когда назад уже не вернёшься, как ни старайся.

человек перед ней не вызывает в ней ни страха, ни трепета — она видит перед собой человека и, в сущности, только.

это... странно, она думает, и касается невольно пальцами пряди волос слева. взгляд соскальзывает куда-то в сторону — разглядеть очертания лекционного корпуса в тумане удаётся едва ли, и это кажется ей досадным немного, но мария одергивает себя мысленно: то, что она думает, не имеет сейчас ровным счётом никакого значения.

в конце концов, она здесь совершенно не за этим, и осматривать достопримечательности, каким бы странным ей ни казалось здесь всё, у неё времени нет; у её прибытия в ярнам есть цель - ясная и чёткая, - и она не может себе позволить забыть об этом.

даже если эта цель вызывает у неё самой... вопросы, которых быть не должно.
в идеале.
ни при каких обстоятельствах.

- мария, - она улыбается наконец, словно стряхивая себя оцепенение и минутное замешательство, и поднимается на ноги, почти тут же протягивая ему руку в подобии перчатки. этот человек, напоминает она себе, какое бы впечатление ни производил на неё и как бы сейчас ни держался, даже если он не подходит к ней ближе - не доверяет ей? не решается? находиться к ней близко не желает? - убивает существ, которые когда-то были людьми, и рука его не дрожит от этого, и он от этого не останавливается ни на мгновение — делает он это по воле собственной или приказу свыше, на самом деле, — вопрос уже не столь значительный. её всегда больше интересовали сами факты свершённого. - у меня есть к вам просьба.

указания королевы отличались простотой и понятностью: она говорила, как всегда, чётко и ровно, и в её тоне, как всегда, не было ничего, что заставило бы её почувствовать неуверенность или страх — мария не боялась, разумеется. права не имела.

она просто не была уверена, что подходит для этого, но приказы королевы обсуждать не принято, даже стоя перед ней на коленях - даже будучи в её милости.
жизнь собственная - не принадлежащая тебе вовсе.
это проблемой не было.

она впервые не знала, сможет ли исполнить от неё требующееся.
она впервые не была уверена - совсем.
она чувствовала себя почти беспомощно - это то, что она ненавидела сильнее всего.

она улыбается всё так же и старается смотреть на него прямо, не отводя больше глаз в сторону, но ни черт его лица, ни выражения во взгляде, по правде говоря, не улавливает совсем — она не хороша в этом.

её не готовили к этому.
её жизнь — до этого — сводилась к совершеннно иному.

- она скорее личная.

указания королевы отличались простотой и понятностью: мария смотрела тогда в пол и понятия не имела, что выражали тогда глаза аннализы, но суть, на самом деле, была невероятно проста — не надо думать дважды, не надо делать ничего особенного — всё было невероятно понятно и ясно. как раз то, к чему она привыкла — как раз то, что она понимает.

ей нужен образец специальной крови из бюргенверта. не той, что разливают сиротам с улиц — не той, к которой тянутся последние отбросы и ослабшие калеки, словно за панацеей и последним глотком воздуха — это посредственно. это можно достать и так - этим обладает заочно каждый.
это совершенно не значимо.

эта кровь должна быть особенной.
эта кровь должна быть достойна кровавого рода кейнхёрста.

разумеется, она понимала это.
разумеется, она представляла себе, что нужно делать дальше - как-то в теории и как-то в общем, - но она понятия не имела, как с этим справляться именно ей.

она не понимала, почему королева её выбрала.
она не годится для этого.
совершенно, совершенно не годится, но позволить себе отступить или ослушаться она не может.

- вы не против немного пройтись?

она склоняет голову к плечу и смотрит на него - прямо и не отрываясь.
ей нужно, чтобы он сказал «да». нужно сейчас больше, чем что бы то ни было другое.

план королевы был прост: ей нужен образец крови из бюргенверта.
«этого охотника», говорила она интонациями, от которых - дрожь по спине и слабость в коленях, и руки не слушаются и деть их некуда, «зовут герман».
«возможно, он не откажется от ученицы. в таком деле кому угодно может понадобиться помощь».

в кейнхёрсте не растут тюльпаны.
она наступает на лепестки цвета алого, что кровь, пролитая на белые доски, и сама подходит к нему ближе, вниз даже не глядя.

тюльпаны символизируют богатство, достаток, роскошь.
среди других значений: любовь. восхищение. страсть. вожделение. так банально, что опускаются руки.

тюльпаны не принято класть на могилы.

«возможно, он не откажется от ученицы».
она надеялась на это.

Отредактировано Lady Maria (2018-05-05 04:27:42)

+2

4

не совсем такого поворота событий он ожидал

по какой-то неведомой причине он все еще не лежал обмякшим телом на недавно растерзанном тюльпане. картина в его сознании вырисовалась красочная, со всеми деталями, будь он хорошим художником, непременно бы перенес свою фантазию на кусок холста и любовался им в самые холодные вечера. судьба одарила его возможностью так просто размышлять о последних секундах жизни, но не испытывать их на себе, и это стало причиной множества сомнений.

стоило ли поблагодарить девушку прямо сейчас или попытаться произвести впечатление адекватного собеседника? оба варианта выглядели одинаково глупо и бесполезно, но, к счастью, его избавили от душевных метаний.

мария.

он выдохнул.

белесая пленка истончилась, и очертания фигуры перед ним прояснились полностью.
прекрасное королевское платье, как и его хозяйка, выглядели слишком… несвойственно такому месту - они показались ему пришельцами из иного, аристократического, мира - он невольно отдёрнул пальто, пытаясь скрыть из виду масляное пятно на одной из пол - каждое ее действие казалось отточенным до мелочей, каждое движение показывало характер воспитания и отрешенность от приземленного образа ярнамита – сомнений попросту не осталось - они исчезли вместе с надеждой секунды назад, когда она произнесла свое имя.

частицы складывались в почти целостный образ. почти.

приличному человеку, коим он изо всех сил пытался предстать, не свойственно задавать такие вопросы – причина, с которой следовало считаться, хоть жажда запретных знаний еще с самого детства преследовала его по пятам
он предпочел выждать, дать фору посланнице и придумать достойный ответ на ее ход. он ее боялся и боялся не на шутку – почти искренняя улыбка и кажущееся дружелюбие скрывали под собой что-то не знакомое, от чего холод спину сковывал. может у нее и не было плана убить его сейчас, но откуда ему было знать, какие сюрпризы уготовлены в будущем?

личная просьба?

он опешил сначала, не зная, как среагировать и показать, что именно такой вопрос он и ожидал, но девушка вот уже второй раз подряд ставила ему шах.
он не мог разглядеть истинных мотивов – мария была слишком правильной, идеальной даже – ничто не давало ему повода подозревать ее хоть в чем-нибудь, но чувство охотника сыграло с ним злую шутку, не желая отпускать из головы предательские мысли об исходящей от нее опасности.

он пожелал дать ей шанс, посмотреть к чему все это приведет.

в конце концов
он рискует каждую ночь.

*      *       *

он стал частым гостем этих мест после потери самого близкого человека, изменившего его судьбу. мысли снова путались в голове, мешая трезво соображать – воспоминания о семье, которая навсегда покинула своего сына, не вызывали в нем ничего, кроме раздражения - люди, что втайне похоронили его сестру, даже не дав проститься с ней по-человечески, были достойны лишь забвения и смерти в самой грязной канаве.

он искал ее и пытался извиниться за все то время, что она провела в одиночестве, но все было тщетно – беспомощность ломала его каждый раз вновь и вновь, стоило только ему оказаться в этом болезненном круговороте мыслей. 

*       *       *

его знобит от холодного ветра, и он прячет бледные руки в глубокие карманы пальто. осень наступает стремительно, а он все обещает себе расчистить камин в мастерской. зато об одном он не беспокоится – лужайка перед входом в полной безопасности. лилии белым ковром расстилались перед его импровизированным имением, радуя взор уставшего от жизни студента уже несколько месяцев. /она любила лилии/. он сохранит их во что бы то ни стало - это единственное, что у него осталось.

они медленно двигались по лесной тропинке в сторону возвышающихся вдалеке шпилей центрального ярнама. воздух здесь пах свежей хвоей, шум речки внизу приятно сливался с шелестом покачивающихся на ветру деревьев – всё здесь располагало к неспешной прогулке и размышлениям о тяготах жизни по пути - лес стал для него обителью безмятежности и тишины; островком спокойствия меж двух огней суеты.

мария сама отказалась от дилижанса, но это не было достаточно веской причиной тащить гостью по размытым от влаги дорожкам. он почти чувствует себя виноватым, опуская глаза на полы теперь-уже-не-совсем-красного платья. он искренне надеется, что это не последнее платье в ее гардеробе, иначе ему придется всю оставшуюся молодость ходить до самого замка со своей стипендией.
он неловко ёжится от проявленной несправедливости – быть может она и вправду не желает ему зла, а подсознательная боязнь представительницы короны есть лишь признак зародившейся паранойи. мысли о скорой смерти не покидают голову ни на секунду, но желание заткнуть их куда подальше превалирует в итоге.

на сотни метров вокруг они здесь единственные живые души.

у нее есть отличный шанс исполнить задание, но он все еще стоит на ногах.

ты снова просчитался.

- ну и как там в кейнхёрсте? – неожиданно для самого себя вопрошает он. не самый лучший выбор для завязки разговора, он обещает себе поработать над этим в следующий раз, - должно быть изнутри замок выглядит так же грандиозно, как и снаружи? – герман разглядывает его величественные очертания каждый день, но шанс расспросить саму обитательницу этого места представляется только сейчас.

он видит в ней кого-то знакомого, будто призрака из прошлой жизни.

он украдкой смотрит на нее сбоку и никак не может отбросить свои абсурдные подозрения.

в любой другой ситуации он бы смехом изошелся и даже под страхом смерти не признался, что может иметь что-то общее с родом кейнхёрста – сейчас же ему весело не было от слова совсем.

это не совпадение. определенно нет.

он хочет узнать о ней побольше – в этой девушке слишком много загадок для одного человека. она заставила его пережить весь спектр эмоций за ничтожную пару часов, а это роскошь, которой не могла похвастаться даже самая кровопролитная ночная охота.

- вы, наверное, голодны? от замка путь неблизкий, так, может быть, обсудим вашу просьбу за тарелкой чего-нибудь тёплого? – он пытается держаться спокойно, проявить теплоту и запереть внутренних демонов в самом дальнем шкафу, - у меня на примете есть отличное местечко. надеюсь, вам оно придется по душе, миледи.

он хочет выглядеть достойно, сделать хоть раз в жизни что-то правильное и не сожалеть об упущенном. быть может то предложение придаст его бесцельным блужданиям смысл или оставит его ни с чем.

на самом деле он делает выбор еще там, в саду, но осознание приходит к нему только сейчас.

пожалуйста, пусть это будет разумный выбор.

Отредактировано Gehrman (2018-05-28 00:01:25)

+1


Вы здесь » nuclearcross » heads i win, tails you lose » стать никем