на ядерной пустоши нет места таким как мы.
у тебя нет имени и нет родины, ты не знаешь дома, в который мог бы вернуться, но ты все ещё дышишь — все ещё можешь обрести себя заново. на пересечении вселенных ты считаешь минуты до судного дня, и счёт снова идёт на единицы: среди бесконечности развилок определишь ли для себя правильный путь?
доброй дороги, путник, и не смей забывать, у выживания нет цены.

nuclear

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » nuclear » deus exit machina » жили у рагнара два веселых сына


жили у рагнара два веселых сына

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

жили у рагнара два веселых сына
один серий, другой белый
оба голубые


https://78.media.tumblr.com/0699f16d71835b1ec5fe9910a663d686/tumblr_olnzjbMcsu1ubzetko6_250.gif https://78.media.tumblr.com/bfad6ded1e94baf256db06328c3a1459/tumblr_olnzjbMcsu1ubzetko1_r1_250.gif

hvitserk [дебил номер два щенячей наружности] & ubbe [дебил номер один папочкиной наружности]

modern!au.

♯ танец маленьких утят & говорят мы бяки-буки

для маленького апокалипсиса в семье лодброк — достаточно двух идиотов, что лезут не в свое дело.

[nick]Hvitserk[/nick][status]fuck u [/status][icon]https://78.media.tumblr.com/66f931e8c90865ce6bcb6cd08a1d7f2e/tumblr_p0lxa9O1iR1twemn9o1_r2_400.gif[/icon][sign]https://78.media.tumblr.com/8e7c727030750dd30928fe7def2d3513/tumblr_ok97o9B0b21rk0iiho1_250.gif https://78.media.tumblr.com/e54a3a3c2d9a26686d96e016635e148e/tumblr_ok97o9B0b21rk0iiho3_250.gif[/sign][lzv]<font face="Century Gothic Regular" size="3"><b><a href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">[VIKINGS]</a></b></font><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center><div class text align="justify">Пусть будет боль, и вечный бой, не атмосферный, не земной, но обязательно — с тобой.</div><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center>[/lzv]

+1

2

[nick]Ubbe Ragnarsson[/nick][icon]https://78.media.tumblr.com/fc17edf9efa4b4ced02e08246a235238/tumblr_p1f4idXSoh1w000vno7_400.gif[/icon][sign]https://78.media.tumblr.com/4159b161d26602468aa74332e88354ff/tumblr_ok97o9B0b21rk0iiho8_500.gif[/sign][lzv]<font face="Century Gothic Regular" size="3"><b><a href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">[VIKINGS]</a></b></font><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center><div class text align="justify">i believe in destiny, i believe in fate; i believe it's never gonna be too late.</div><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center>[/lzv]
Уббе срывается с места в восемь часов сорок три минуты утра, когда, проснувшись от телефонного звонка, слышит в трубке: "ну, в общем, я, э... готов сотрудничать".
Проходя мимо двери комнаты Хвитсерка, он задерживается, не уверенный в том, стоит ли взять его с собой; пальцы Рагнарссона уже ложатся на дверную ручку, когда что-то будто щелкает у него в голове, да так, что он отдергивает руку, точно обжегшись, и отступает на шаг. Нет, не стоит, не стоит, что бы там ни было. Пусть даже это было и остается их общей идеей, а Хвиц потом будет смотреть волком; пусть даже его собственное существо противится этой идее, он оставляет этот вопрос своей силе самоубеждения и мантрой повторяет, что так надо-так надо-так надо. Мало ли, что может случиться.
Он оставляет на кухонном столе недопитый черный кофе, бросает в поношенный вытертый рюкзак мобильный, деньги, ключи от дома и нож, - на всякий случай, просто на всякий случай, но это - лишь разговор, повторяет про себя Уббе, взвинченный, на самом деле, до предела тем, что даже не может себе ничего пообещать, - и уходит, стараясь не хлопать дверьми: семья еще спит, а лишних вопросов, по возможности, хотелось бы избежать.
У них на телевизионной полке в гостиной есть фото в тонкой стеклянной рамке. Его видно хорошо даже с противоположного края комнаты - оно будто бы напечатано и выставлено на лучшее место для того, чтобы привлекать внимание каждого, кто посещает дом. На нем, как водится, счастливая семья: Рагнар обнимает Аслауг за талию, та льнет к нему, держа на руках ребенка - маленького Ивара. Уббе, Хвитсерк и Сигурд равномерно распределены по оставшемуся пространству кадра, но также не выглядят обделенными родительской любовью. Этой карточке уже много лет, потому что другого предмета гордости не имеется, и у детей Рагнара она вызывает только мрачные смешки: они-то знают, как дела обстоят на самом деле.
Рагнар половину времени с ними даже не живет. Уббе хотел бы осудить его, но не может: ему просто плевать, они с отцом близки никогда не были - только тоскливо ныло под ложечкой чувство покинутости лет до тринадцати, как у любого ребенка, оказавшегося в такой ситуации, а после исчезло и оно. Рагнар Лодброк, его-их легендарный отец, в меньшей степени - человек, чем красивая история о храбрости, которую каждый член семьи поддерживал и развивал, никогда не сговариваясь. Ничего удивительного, всего лишь жизнь.
Уббе ускоряется, почти переходя на бег. Прохладный утренний ветер приятно треплет волосы, пытаясь успокоить. Был еще Бьёрн, которому на фото места не нашлось - Бьёрн, заботившийся о них больше, чем их собственная мать когда-либо, хоть и не страдавший избытком свободного времени. И именно из-за этого Бьёрн упустил из вида их с Хвитсерком безумное предприятие - просто самоубийство, по сути, только доводы "против" не принимались: Уббе хотел быть полезным и для себя уже все равно все решил.
А Хвитсерк пошел за ним.
Это было настолько привычным, что даже сейчас не вызывало вопросов или протеста, будто без Хвитсерка не было возможным осуществление хоть чего-то, будь то банальный повседневный поход в магазин или самовольное посвящение в отцовский бизнес. Даже сейчас, переминаясь с ноги на ногу и в последний раз прокручивая в голове все, что должно быть сказано, Уббе чувствует себя неправильно, не ощущая рядом привычно теплого плеча младшего брата.
Это для него самого лучше, думает Уббе.
Это лучше.
Он переходит дорогу, не глядя по сторонам, будучи слишком глубоко в своих мыслях, и, в последний раз осмотрев окна на предмет наличия на обитых светлым псевдо-кожаным материалом кого-то, хотя бы относительно напоминающего агрессивную бывшую преступную шестерку, и, хотя предварительный анализ ничего ему не дает, Рагнарссон чувствует себя чуть увереннее, когда толкает плечом туго поддающуюся стеклянную дверь.
В помещении пахнет карамелью, тестом, цветочными женскими духами - не слишком подходит для разборок, хотя нож в рюкзаке гремит, ударяясь ручкой о мобильный, а Уббе считает, что нужно доверять людям. Он проходит мимо официанток в белых форменных платьицах с черными фартуками, мимо круглых столиков, как в кино восьмидесятых годов, когда его внимание привлекает струйка сигаретного дыма, тянущаяся из угла зала. Курить здесь нельзя, но, кажется, его информатор не слишком заботится о приличиях.

"Почему ты это делаешь?"
"А почему нет? Я ведь больше не работаю на Рагнара. Ты платишь - я делюсь информацией с тобой, платит кто-то другой - я делюсь информацией с ним. Не вижу повода прекращать это делать."
"Если Рагнар узнает об этом, тебе конец."
"Послушай, парень, я ценю это, но я и сам в состоянии разобраться, о'кей?"
Уббе закуривает - в кармане находится сломанная сигарета и почти мертвая зажигалка, от которой он, тем не менее, добивается искры напоследок. Свободной рукой он набирает сообщение, не будучи в состоянии заставить себя прямо сейчас вернуться домой и сказать все лично. Было бы забавно обсудить это с сонным Хвитсерком - то, что он, вместо всего, печатает, сбиваясь с мыслей и прокручивая в голове их дальнейшие действия, то, чего они добивались. Было бы забавно, стоя на пороге, жать плечами в ответ на вопросы, делать раздражающе мудрый вид. Только он все это отложит на пару часов - стены мешают думать.
"А что тебе нужно от Рагнара, если он, по-твоему, настолько опасен?"
Уббе сказал тому парню, что это - не его дело, но тень сомнения, все же, промелькнула. Не насчет Рагнара, но насчет всего. Он пришел сегодня без брата, потому что сомневался, у него в рюкзаке был нож, потому что он сомневался; может, это и правда было обоснованно?
"Я встретился с информатором, он отдал мне флешку. На ней информация, не знаю точно, сколько, но теперь мы в игре. Сам увидишь." Перечитав написанное, Уббе на секунду задумывается и добавляет: "Давай встретимся где-нибудь, я не хочу говорить об этом дома," и нажимает на кнопку отправки. У него есть какое-то время перед тем, как Хвитсерк среагирует на предложение, и он планирует потратить эти минуты на еще один кофе и психологический сеанс с самим собой: нельзя просто сказать ему "я не знаю, стоит ли нам это делать, давай отложим." Потому что они, в конце концов, сыновья Рагнара. И они должны решаться.

+1

3

Хвитсерк просыпается не по своей воле. 
Голоса под дверью становятся громче с каждой секундой, спокойный разговор переходит на повышенные тона с взаимными оскорблениями, попытками унизить, растоптать, изничтожить. Они довольно быстро вырывают его из царства Морфея, хотя — Хвитсерк более чем уверен в этом, — этого не было в их планах. Им просто хотелось поорать по утру, заполучая всеобщее внимание подобно мартовским котам. Они даже не подумали, что могут кого-то разбудить — конечно же, они думают только о себе. Ничего необычного, просто еще один день в их сумасшедшей семье, где нет ни уважения, ни любви — лишь отношения построенные на ненависти и лжи. Все империи имеют под красивой оболочкой гнилую сердцевину, все правители делают ошибки, а все женщины — гребаные ведьмы. Ничего не меняется. Он даже почти привык к этому.   
Хвитсерк отрывает голову от подушки с третьей попытки, фокусируя взгляд на экране смартфона. Девять тридцать, а Ивар с Сигурдом уже что-то снова не поделили и, на самом деле, его это вообще не волнует, Хвитсерк хочет чтобы они убрались подальше от его комнаты и позволили поспать. Он просто хочет спать. Хотя бы еще пару часов, он же лег перед рассветом, а не как эти неженки с наступлением ночи.   
На двери его комнаты красным по черному написано — убирайтесь. Специально для всех, огромными буквами и читаемым шрифтом, видно даже с другого конца коридора. Рангарссон не слывет среди других радушным хозяином, он не любит гостей, не любит шум — но его предпочтения в этом доме всегда игнорируются.
Валите отсюда подальше!
Подушка мягко стукается о дверь и — о, чудо! — на пару секунд голоса прерываются. Повисает тишина. Удивлены вмешательством и наверняка затыкаются… чтобы потом зазвучать с новой силой, но только в этот раз проклятия идут в его, Хвитсерка, сторону. Что-то с громким звуком обрушивается на дверь, что-то напоминающее тяжелый кулак Сигурда, проклинающего активнее всего. Отбитый олень, морщится Хвитсерк, зарываясь носом в подушку обратно и стойко игнорируя все. Уббе говорит, что не стоит тратить на него нервы, а Уббе он слушает всегда. Еще один удар, только уже ногой. Удивительно, что дверь вообще остается на месте, стойко выдерживая напор взбешенного Сигурда.
Это бы разбудило Уббе. Нет, не так. Это должно разбудить Уббе. Хвитсерк сам не замечает, как приподнимает голову и задерживает дыхание в надежде услышать сонный голос брата, еще хриплый после сна. Представляет перекошенное от злости лицо Сигурда, когда его отсчитают за поднятый шум; насмешливое Ивара, не воспринимающего никого серьезно, кроме отца. Все сразу же прекратится и он сможет снова проспать до обеда.
Только вот этого не происходит.
Сигурд ломится в комнату еще минуты три, обещая переломать кости и отдать оставшееся собакам, но это Хвитсерка уже не волнует. Теперь брат меньшая из проблем, не достойная даже крупицы его внимания. Уббе нет и это сразу же прогоняет остатки сна, стирает как он ластиком неудачные линии карандаша в альбоме. Его нет в комнате, его нет скорей всего вообще в доме. Он ушел.
Хвитсерку обидно, он чувствует себя почти преданным — он ненавидит оставаться один на один с этими стенами. Один он проигрывает, срывается и падает в пучину безумия остального семейства, не в силах бороться и отстоять свою уникальность. Уббе единственный, что держит над пропастью с острыми скалами, в шаге от безумия, имеющего металлический привкус крови на языке; крови, что заляпала их еще до рождения. В эту семью, пожалуй, добросердечный Хвитсерк вписывается меньше всего.
"Это тебя погубит", Бьерн сокрушается каждый раз, кажется даже переживает за него искренне. Это льстит, потому что всем остальным на Хвитсерка плевать и одиночество пожирает изнутри, не чураясь гнили, присущей всем детям Рагнара. Погубит, да и черт с ним, все равно романтизировать жизнь преступника он не может, слишком многое слышал. Потому и за Уббе пошел, просто потому что жизнь того многим важнее, если что случится с ним — все развалится. В первую очередь, развалится сам Хвитсерк.
Блядь.
Сдохнуть все же хочется, особенно когда голова отзывается резкой болью. После Сигурда остается звенящая тишина, где-то в далеке громко хлопает дверь — кто-то, не выдержав давления, покинул стены проклятого дома. Одиночество накатывает по-новому уже с болью, сжирает и… телефон оповещает о новом сообщении. От Уббе, кто бы удивлялся.
Рагнарссон лишь вздыхает, открывает входящие и читает. С каждым словом все больше хмурится, недовольно кривит губы. Обижаться или злиться — банально сил нет, бессонная ночь и тяжелое пробуждение оставляют свой отпечаток, но врезать брату все равно хочется.
Он хочет где-нибудь встретиться после того, как ушел от него. Пальцы чешутся послать его нахрен и забить, но он так не может, это не вежливо и не справедливо. И куда они пойдут?
Хвитсерк фыркает себе под нос, не удерживается и закатывает глаза. Словно он бывает где-то кроме университета и убогой кафешки рядом, где подают отвратительно заваренный кофе, но бодрящий лучше любых наркотиков. Сейчас бы оно пригодилось, думает он, пытаясь вспомнить хоть какое-то место, где не было бы лишних свидетелей и внезапных проблем, вроде Маргаретты, и это само собой появляется у него на уме.
"Площадка в парке недалеко от дома. Я буду там". Быстро набирает сообщение и откидывает телефон на подушки. Будь проклят этот день, будь проклята вся эта жизнь.
Собирается он сравнительно быстро, надевая вчерашние же вещи. Только на выходе из квартиры он замечает что на футболке пара старых пятен от красок. Еще одна меньшая из проблем.
Выходя из квартиры, он слышит тихое руганье Ивара, направленное в его сторону. Этот дом точно безумен.
В парке гуляют семьями, счастливыми и радостными — не про них это, конечно. С утра народа, слава богу, нет. Дети в садике, взрослые на работе и Хвитсерк первый, кто заявляется на площадку, занимая скамейку в тени деревьев. Он хмуро осматривает песочницу и качели — с одной из них он когда-то упал и сломал нос, потому что Аслауг не уследила. Он сомневается что та вообще когда-нибудь следила за ним. Никого, кроме Ивара и не видела. Херовая женщина, а еще более херовая мать. Неудивительно, что отец о ней не заботится и совсем не любит. Как и их.
Моргнув, словно сгоняя морок, Хвистерк тянется к смартфону. "Ты долго". Печатает почти с обидой или с раздражением — сам не разобрался, но думать о семейной ситуации просто нет сил. Лучше об Уббе и о том как хрустнет его нос после прицельного удара.
[nick]Hvitserk[/nick][status]fuck u [/status][icon]https://78.media.tumblr.com/66f931e8c90865ce6bcb6cd08a1d7f2e/tumblr_p0lxa9O1iR1twemn9o1_r2_400.gif[/icon][sign]https://78.media.tumblr.com/8e7c727030750dd30928fe7def2d3513/tumblr_ok97o9B0b21rk0iiho1_250.gif https://78.media.tumblr.com/e54a3a3c2d9a26686d96e016635e148e/tumblr_ok97o9B0b21rk0iiho3_250.gif[/sign][lzv]<font face="Century Gothic Regular" size="3"><b><a href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">[VIKINGS]</a></b></font><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center><div class text align="justify">Пусть будет боль, и вечный бой, не атмосферный, не земной, но обязательно — с тобой.</div><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center>[/lzv]

Отредактировано Jane Barnes (2018-04-14 22:07:38)

+1

4

[nick]Ubbe Ragnarsson[/nick][icon]https://78.media.tumblr.com/fc17edf9efa4b4ced02e08246a235238/tumblr_p1f4idXSoh1w000vno7_400.gif[/icon][sign]https://78.media.tumblr.com/4159b161d26602468aa74332e88354ff/tumblr_ok97o9B0b21rk0iiho8_500.gif[/sign][lzv]<font face="Century Gothic Regular" size="3"><b><a href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">[VIKINGS]</a></b></font><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center><div class text align="justify">i believe in destiny, i believe in fate; i believe it's never gonna be too late.</div><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center>[/lzv]
Многие этого не понимают, но рождение в семье Рагнара Лодброка - это худшее, что может случиться с ребенком. 
Дети Рагнара - не чертовы обычные дети с обычными детскими проблемами. Это маленькие звери, с самого рождения готовые грызть глотки друг другу и посторонним людям, если не буквально жаждущие этого; это достойные наследники империи крови и костей, задуманной изначально как мирное торговое предприятие, но превратившейся, в итоге, в огромную гидру с разверзнутыми пастями. В тени ее огромного чешуйчатого тела процветает разного рода сброд: директора борделей и контрабандисты здороваются с Рагнаром за руку, пытаясь держать марку, но едва заметно склоняются, вероятно, того даже не замечая. Они его боятся, они перед ним лебезят. Он на вершине пищевой цепочки, он есть каждая из шипящих ядовитых голов, и все они сошлись, сплавившись воедино, в одном загорелом лице с яркими голубыми глазами, такими же, как и у его сыновей; это полумифическое создание сурово, но хитро, а значит, с ним можно договориться, и тем опаснее такие союзы.
Это все и должен, в итоге, унаследовать кто-то из Рагнарссонов. Уважение, влияние, чужой страх - все вместе, ведь их отец всегда будет смотреть, ловя их зрачками свет, говорить, высказывая свое мнение их словами. Такой соблазнительный набор для любого человека, но особенно - для того, кто вырос в этом змеином гнезде. Да и кто не хотел бы стать новым Рагнаром? Энтузиасты бы за такое дорого дали.
Ивару вот, если подумать, очень подходит роль криминального авторитета - такого, как показывают в старых черно-белых фильмах про гангстеров. У него в радужках разлито безумие, которое, как ему кажется, приведет его к величию, но Уббе знает, что нельзя позволить младшему из братьев добраться до поводьев, к какому бы расцвету империи ни могла, в теории, привести политика террора - а он обязательно изберет именно ее, в этом не приходится сомневаться, слишком уж долго они существуют бок о бок. Но вечная агрессия - это не то, даже отец это понимает. Власть есть власть, пусть даже она криминальная. Есть время воевать, а есть время созерцать. Для Ивара это понять пока что слишком сложно. Сигурда же, судя по наблюдениям, вообще не волнует какой-то там бизнес - вопрос, знает ли он, чем, в принципе, занимается отец. И, разумеется, Уббе любит братьев настолько, насколько каждый из них позволяет это; но нет, он не отдаст ни одному из них власть ни над одним клочком контролируемой отцом территории, пока они не докажут собственную серьезность и зрелость. До тех же пор они с Хвитсерком, - бедному безобидному Хвитсерку, заживо сжираемому собственной семьей, не нужно ничего демонстрировать и проявлять, ему Уббе верит, как самому себе, и знает наперед почти каждое его действие, как если бы они были чем-то единым, - вполне в состоянии проследить за делами.
В кармане куртки вибрирует мобильный, и Рагнарссон, бросив короткий взгляд на экран, чтобы удостовериться, что это именно Хвитсерк, разворачивается и направляется к площадке, назначенной местом встречи. Разумеется, это невозможно, скорее паранойя, но кажется, что в темных очертаниях букв он может разглядеть обиду брата. Что-то внутри неприятно сжимается в ответ на мысль об этом. Хвиц не поймет, уже не понял. Вроде бы это и не важно, у них есть более серьезные проблемы, только эйфория от удачно прошедшей встречи мгновенно выгорает, оставляя его наедине с обычно уютными, сейчас же - молчаливыми и безразличными улицами Каттегата: слишком рано для оживленного движения, Уббе даже мысленно затеряться негде. Он концентрируется на шагах, на тепле от кофейного стаканчика и на том, как в кармане щелкает колпачок от флешки, то снимаемый его беспокойными пальцами, то надеваемый обратно. Тот самый способ справиться с гидрой, - обезглавить и прижечь место среза, - только в маленьком пластиковом корпусе. Кто бы мог подумать.
Старая детская площадка навевает воспоминания; он не был здесь уже несколько лет, хотя ребенком любил этот парк и даже убегал сюда от Аслауг, пока та сидела с Иваром. Его мысли вторят мыслям Хвитсерка: хорошо, что здесь пока что никого нет. Было бы странно увидеть счастливых мамаш с их чадами - не обидно, просто непривычно. Это не для них, хотя всегда приятно лелеять иллюзию возможности для себя счастливого конца - настолько, впрочем, неправдоподобную, что и самому верить не выходит. Уббе пересекает площадку и оглядывается по сторонам, ища брата взглядом. Он находится на самой дальней скамейке, вертит в руках мобильный с отрешенным видом. Мирно-одинокая картина. Как жаль, что им обоим не посчастливилось родиться другими людьми в других обстоятельствах.
- Хвиц, - голос Уббе хрипнет. Хвитсерк действительно обижен, это видно по тому, как он хмурится, услышав оклик. Глядя на это, старший вновь убеждается в правильности своего решения, несмотря на тянущее чувство вины. Он не хочет, чтобы Хвитсерк пострадал, потому что из них всех он этого меньше всего заслуживает. - Слушай... извини меня. Я хотел как лучше.
Он не знает, что еще сказать, как убедить в своей правоте, и ставит рядом с Хвицем стаканчик.
- Я принес тебе кофе. Подумал - вдруг ты захочешь. И да, вот еще.
Уббе протягивает руку, берется пальцами за запястье брата и разворачивает его так, что ладонь оказывается доверчиво раскрыта вверх. В эту теплую ладонь он и кладет святой Грааль всех городских подпольщиков и подозрительных личностей.
Хвитсерк, никогда не сможет быть тем легендарным змеем и держать в страхе Каттегат, но ему это и не нужно; ему нужно быть только собой, быть единственным сыном Аслауг, не сгнившим до самой сердцевины. Вслух такое, конечно, не говорят, - не в их семье, - но Уббе думается, что это и так ясно.
- У меня было время подумать, и я пришел к мысли, что именно тебе стоит первым взглянуть на данные и решить, чем нам стоит заняться сейчас.

+1

5

Фантазии дело хорошее, затягивающие буйством красок и вариаций, но надолго удержать злобу на брата у Хвитсерка просто напросто не получается. Она быстро остывает, уходит, словно ее и не было, кулаки само собой разжимаются, раздражение слегка сходит на нет, оставляя лишь гудящую боль в голове, да и призрак обиды. Он не злопамятный, нет; обидчивый — да, смотреть побитым животным может неделю-две, но строить козни и мстить не его. Да и бить Уббе рука не поднимется. Вне ринга — тренировок, что проходят намного миролюбивее ужинов в семейной обстановке, — нападать нельзя. Этого правила он придерживается, игнорируя резкие выпады Сигурда и ядовитые насмешки Ивара, иногда вызывающее желание обоим сломать челюсть. Мимолетные порывы так и остаются порывами, не переходят в реальное действие, потому что есть правило, что он сам для себя установил.
Правила нужно соблюдать. С этим не возникает никаких проблем, не то что с мерзким чувством брошенности.
Хвитсерк понимает, что у Уббе есть свои мотивы, свои планы и обида нарастает с осознанием, что даже от него что-то скрывают. Боится чего-то? Да как бы не так. Не доверяет? Возможно. А ведь он верит Уббе как себе, не скрывая ничего, даже если это слишком личное, сокровенное. Секреты есть от других братьев, да и то лишь потому что те разбрасываются тайнами направо и налево, не щадя никого и потешая свое самолюбие. Но верно ли он поступает, обнажая душу перед старшим?   
"Так, хватит". Хвитсерк останавливает сам себя, пока не дошел до чего-то слишком плохого, шаткого. Это Уббе, тот самый Уббе, который может за него и убить, что немало важно. Он ему верит, всегда верил и раз ушел сам, то на это есть веская причина.     
В смартфоне довольно быстро находится дебильное приложения с птицами, что сидят уже в глотке, но оно неплохо отвлекает от предательских сомнений. Прикола в том, чтобы птицами добивать свиней Рагнарссон не видит, но играет, не имея под рукой другого развлечения.
Время, идущее до этого момента со скоростью черепахи, взяло скорость Флэша. Хвитсерк настолько увлекся, разрушая империю свиней, что появления Уббе он бы не заметил, даже если бы тот навис над ним угрозой, но тот не стал издеваться.
Хвитсерк ясно слышит оклик и вскидывает голову, тут же находя взглядом брата и хмурит брови с недовольством наблюдая за его приближением. Блокирует экран, медленно откладывая игрушку рядом на скамейку и ждет. Извинений, объяснений, да чего угодно. Уббе, нужно отдать ему должное, не заставляет его долго сохранять вид крайнего неудовольствия, извиняясь.
Слова старшего, разумеется, его не удивили. Хвитсерк не удерживается и закатывает глаза, это его я-хотел-как-лучше полностью олицетворяет Уббе, он всегда хочет как лучше и делает так, как хочет. Вот уж чего точно не изменить.
— Я понял, — кивает, но это все что он может высказать на эту тему. И злоба, и обида, и даже Уббе — все скрывается в тень, оставляя лишь небывалую химию между Хвитсерком и маячившим перед ним кофе. На стаканчик он чуть ли слюни не пускает, понимая, как же сильно он хочет выпить содержимое, Один, помоги. Вот чем он пожертвовал, выпираясь из дома в такую рань.
Радость от воссоединения с напитком прерывается тем же братом, чье вторжение уже похоже на преступление. Рагнарссон снова вскидывает голову, заинтересованно наблюдая чем это обернется. Слишком уж аккуратное прикосновение, по его мнению, Уббе всегда слишком осторожен. В любом деле осторожен, но вот это — безрассудство.
Спасибо, — голос звучит чуть растеряно, Хвитсерк смущен и сконфужен. Такого явно не ожидал и теперь уставился на флешку, как баран на новые ворота. — Ты сейчас серьезно?
Разумеется, он не шутит, но поверить все равно сложно, страшно. Поэтому Хвитсерк нервно кивает и тянется за стаканчиком, пряча флешку в карман.
— Я не спал, — признается, жадно отпивая сразу почти половину, жмурится от удовольствия - пытается отвлечься. — Сигруд с Иваром устроили концерт и куда-то свинтили, поминай как звали.
Но нет, не успокаивает. Кажется кофе еще сильнее заводит и без того взбунтовавшееся воображение, тянет обратно домой, к ноуту, чтобы все увидеть своими глазами прямо сейчас.
Он залпом допивает кофе.
— Как думаешь? — Хвитсерк резко поднимается на ноги, едва не стукаясь лбами с братом, но во время отступая в сторону. — Хочешь увидеть что там? Дома все равно никого нет.
Страшно, волнительно — но все же желанно. Тайны всегда бесили его, так что раскрыть одну из них кажется очень заманчивым делом.

0


Вы здесь » nuclear » deus exit machina » жили у рагнара два веселых сына