на ядерной пустоши нет места таким как мы.
у тебя нет имени и нет родины, ты не знаешь дома, в который мог бы вернуться, но ты все ещё дышишь — все ещё можешь обрести себя заново. на пересечении вселенных ты считаешь минуты до судного дня, и счёт снова идёт на единицы: среди бесконечности развилок определишь ли для себя правильный путь?
доброй дороги, путник, и не смей забывать, у выживания нет цены.

nuclear

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » nuclear » deus exit machina » black sea


black sea

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

black sea
come down to the black sea swimming with me

http://sh.uploads.ru/t/MuskY.jpg
http://sd.uploads.ru/t/Vc360.jpg

harry hook & carlos de vil

нет места для игр круче, чем пиратский корабль

♯ iamx— dance with me

принудительно прибывание на корабле пиратов — разве это плохо? да, очень. друзья далеко, пахнет сыростью и рыбой, так еще и обитатели короля — скотины с плохим чувством юмора. никакого комфорта для заключенных.
но капитану на это плевать.

[icon]http://sh.uploads.ru/t/5Y7el.gif[/icon][nick]Harry Hook[/nick][status]sinner[/status][sign][/sign][lzv]<font face="Century Gothic Regular" size="3"><b><a href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">[Descendants]</a></b></font><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center><div class text align="justify">признанный пиратский король, грешник и невероятно прекрасный человек</div><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center>[/lzv]

+2

2

[icon]https://thumbs.gfycat.com/AfraidLikableArawana-max-1mb.gif[/icon][nick]Carlos De Vil[/nick][lzv]<font face="Century Gothic Regular" size="3"><b><a href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">[DESCENDANTS]</a></b></font><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center><div class text align="justify">не понимает, что происходит, но все равно против.</div><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center>[/lzv][status]waf waf[/status]
Иногда такие истории начинаются с "мама всегда говорила ему, что..." Не обязательно, конечно, но клише просто отличное, если речь далее пойдет о том, чего делать не стоило, а именно об этом и будет повествование.
Давайте попробуем. Мама всегда говорила ему, что нужно остерегаться собак; что ж, хорошо, собак Карлос остерегался с максимально возможным прилежанием до всем известного момента. Ведь эти бешеные слюнявые звери могли броситься, вцепиться в горло, разорвать!.. Мало по отношению к чему его дражайшая родительница выражала такой негатив, а мальчик всегда был впечатлительным, и верил, как дурак, сторонясь любых намеков на печальные слезящиеся глаза, слюнявые морды и маятником ходящие туда-сюда хвосты. Только, в итоге, уроки, которые он зубрил с таким усердием, в жизни никак не помогли - столкновений с псами, ожидаемых с детства, не произошло, ситуация оказалась, скорее, прямо противоположной. Из-за этого Карлос думал иногда, что они будто жили две разных жизни, практически не пересекающихся друг с другом - как прыгающий по воде камень только на краткие мгновения соприкасается с волнами, так они с матерью, сталкиваясь как бы случайно, тут же расходились на разные полюса.
Из-за этого о чем-то Круэлла не считала нужным предупреждать, то ли считая, что в таких-то ситуациях ее сын точно никогда не окажется (и не оказался бы, будь он ее сыном в полном смысле слова, будь он тем самым Де Вилем), то ли не думала вообще, что, если честно, сделать стоило бы. Она не рассказывала о торнадо, о комариных укусах (Карлос до сих пор не знал, почему так чешется летом, и всякий раз морально готовился к смерти от неизвестной болезни), о пищевых отправлениях и о правилах этикета, и еще о многих вещах, которые не были важны для нее лично - и которые не должны были быть важными для ее сына.
Кроме всего прочего, она не рассказывала о пиратах.
Именно поэтому наша история начнется немного иначе:
Мама никогда не говорила ему, что Гарри Крюк - один из самых отбитых обитателей острова. Вероятно, верила, что ее Испорченный До Глубины Души отпрыск никогда не окажется в положении противодействующего, но, как показал жизненный опыт, именно эту ситуацию нужно было предусмотреть в первую очередь, закрыв глаза на собственные необоснованные ожидания и чаяния.
Когда его буквально подняли над землей и понесли, Карлос даже среагировать не успел: метод захвата пленных был, мягко говоря, странный, но шайка, как выяснилось позже, в целом интеллектуальными способностями не отличалась - эти ребята брали грубой силой и отсутствием здравого смысла. К тому же, практически сразу стало даже интересно: что, собственно, происходит, и почему это происходит именно с ним? Любопытство, как известно, не доводило до добра ровным счетом никого, но, какая неожиданность, об этом мама не рассказывала тоже.
И вот уже несколько дней (или недель? ориентироваться в какой-то момент стало почти невозможно) Де Виль болтается посреди моря, наслаждаясь криками чаек, компанией полубезумного Гарри и его собратьев и палящим солнцем. Повезло, когда в один из дней Карлоса все-таки отвязали от мачты, с которой он имел тесное знакомство на протяжении некоторого (более продолжительного, чем хотелось бы) времени, - очевидно, Крюк все-таки решил, что с корабля пленник никуда не денется, да и опасности, по причине собственного количества одной штуки, не представляет.
С этого момента Карлос, заново научившись ощущать свои руки, ноги и позвоночник, как полноценные части организма, передвигается по кораблю относительно свободно; под "относительно" подразумевается "ходит туда, куда позволяют", а при попытке влезть не в свое дело получает по носу. Он, впрочем, пытается оказать сопротивление один или два раза, - он же сын злодейки! - но вскоре выясняет, что это - себе дороже, и больше не пробует.
Зачем он здесь - ему никто не объясняет. Крюк только загадочно ухмыляется, как если бы это было страшной тайной; Де Виль предполагает, что это связано с Мэл, потому что большая часть происходящих вещей, так или иначе, связана с Мэл, но ни доказательств, ни опровержений у него нет.
Жизнь замыкается. Днем он, обливаясь потом, смотрит на то, как носится по кораблю команда, ночью смотрит на звезды или спит. Или разговаривает с Гарри, когда тот вдруг выплывает на залитую лунным светом палубу печальным образом в разноцветных лохмотьях - хотя разговором это тоже назвать сложно, "да-нет" и угрожающе малое пространство между холодным металлом крюка и теплой щекой. Карлосу с ним общаться и не хочется. Крюк дикий, похожий на стихийное бедствие - тот самый шторм, топящий корабли или выносящий их к новым берегам. 
Со штормами не хочется говорить - предпочтительнее дождаться, пока они стихнут, а Гарри представляет собой самый сильный и, в общем-то, единственный шторм в спокойном море, что значит, что он есть единственная сила, которой стоит остерегаться. Только вот даже это сделать не вышло.
Де Виль хочет домой. Зеркальная гладь сводит его с ума; просыпаясь, он каждое утро слышит крики чаек вместо привычных голосов за дверью и монотонного стука собачьих когтей по полу. Он думает, ищут ли его друзья, потом понимает, что, разумеется, ищут, но они так далеко, что даже кажутся несуществующими. Реальна только жажда и шелушащаяся от солнца обожженная кожа.
- Ты - пленник, - говорит капитан и растягивает тонкие губы в ехидной ухмылке.
Он - пленник. О'кей, уяснено.

Сегодня у них какие-то дружеские посиделки: из трюма доносится смех и голоса, периодически кто-то выбирается на палубу, делает по ней круг почета, как будто заплутав, и ныряет обратно, к товарищам. Карлоса, конечно, не приглашают. Он же... ну, пленник. Поднимается холодный ветер, корабль слегка приподнимается и опускается всякий раз, как пропускает волну - танцует, думает Де Виль, кутаясь в какое-то тряпье; танцует с морскими девами, позволив себе развлечься вместе с командой. Не развлекается только Карлос, до чертей замерзший и зеленый от качки.
И вдруг он явственно и отчетливо думает: какого, собственно, черта?
Эта мысль отдается покалыванием в кончиках пальцев, да так, что он вскакивает и проходится туда и обратно по палубе. Да, пленник, ну и что? Не убьют же они его - там такие же мальчишки, как и Карлос. Именно с этой мыслью Де Виль зачем-то задерживает дыхание, как бы пытаясь таким образом сократить производимый шум, и на мысочках, - снова абсолютно бессмысленно, будто кто-то мог его услышать, - прокрадывается к дверям трюма. И, выпростав руку из тканевого кокона, тянет дверцу на себя.

+2

3

Иногда [почти каждый час, а то и половину] у Крюка появлялось желание пустить сына Гастона на корм акулам и это было вполне обоснованным действием, учитывая обстоятельства. Гил постоянно давал новые поводы, оставаясь невыносимым, непроходимо тупым и абсолютно не обучаемым дураком, проверяющим слабые нервы Гарри на хрупкость. Он не учился даже на своих ошибках, повторяя их раз за разом, при этом оставаясь крайне живучим куском мяса. Весь в своего отца, просто полная копия — только менее симпатичная, видимо тут сказались гены матери. Ну, это неважно. Выгнать его все равно не представлялось возможным, а убивать, ну, никто пока не собирался, хотя хотели многие. Гил с самого начала был частью их команды и был жив лишь потому что иногда даже бывал полезным. Бесил правда до звезд перед глазами, но оставался верным и исполнял мелкие поручения. Все его минусы немного компенсировались, но дураком он так и оставался. То ляпнет что-то не то, то испортит дело, то притащит на борт какого-то оборванца.
Как притащил отпрыска мисс я-люблю-собак.
Присутствие Карлоса на борту Крюка охренительно так удивило. Рассорившись с Гарриет в пух и прах, чуть не дойдя до драки на мечах, он приходит к себе на корабль, а у них к мачте привязан этот, смотрит своими огромными глазищами и молчит. Карлос, вспоминает его имя Крюк, еще один друг Мэл. Гарри тогда так и остановился перед ним, думая, а какого черта вообще происходит, что-то он не помнит о приказе доставить его сюда. Зачем ему этот… собачник?
Первый попавшийся пират говорит, что его притащил Гил и уже никакие плюсы не могут спасти сына Гастона от жестокой расправы, когда к нему направляется разъяренный Капитан. Гил его состояния не замечает и с довольной улыбкой сообщает, что поймал Де Виля когда тот прогуливался по их территории. Веры ему, разумеется, нет. Гарри ничего не говорит, но уверен в том, что они Карлоса выкрали вообще с другой половины острова и притащили сюда. Хотели обрадовать Уму наверняка, но ту порадует только смерть сумасшедшей мамаши или голова Мэл на блюде. Ничего из этого нет, как и ее на корабле — только Карлос, привязанный к мачте. А у Гарри просто нет повода отпускать его, поэтому с присутствием постороннего он смиряется и отправляется спать. Гил в этот раз даже не пострадал.

Похищать остальных друзей Мэл Гарри не собирался, хотя спустя пару дней пребывания Карлоса на корабле, Гил подкидывает ему эту идею. Гарри в ответ смотрит на него как на сумасшедшего и отмахивается, еще чего! Он еще не настолько двинулся, чтобы иметь дело с капризами горячей дочери Злой Королевы или постоянному раздражительному звуку голоса Джея. Да и Уме это не поможет, та в закусочной похоже закрыта до конца своей жизни. Крюку скучно до безобразия, ну что может делать король без своей королевы с друзьями Мэл? Те лично ему ничего не сделали, чтобы их терроризировать. Да и Карлоса, чьи глаза так прикольно округляются при виде крюка, ему достаточно. Он даже слегка осваивается, получив минимальное количество свободы на корабле. Команда с него умиляется, как с какого-то пуделя и шпыняет как малолетку. Гарри тоже этим грешит, получая нереальный кайф от его страха. Думает, а не оставить ли его себе? У отца Мистер Сми до сих пор по струнке ходит, так почему бы и ему не завести собачку? Причем куда более очаровательную.   

В этот раз им повезло достать неплохое пойло. На Острове Потерянных с алкоголем была просто беда. Ром больше напоминает просроченный сок, если его вообще привозят ― а случается такое крайне редко, хрен украдешь. Но Гарри умеет запугивать и в этот раз радует команду, ставя перед ними две коробки с алкоголем. Вкус все такой же ужасный, но это куда лучше воды или обычного сока. Пираты радуются как дети, дурачатся, пьют и горланят песни. Веселье полным ходом, но чего-то не хватает.
Собачка, думает Крюк, поднимаясь и слегка штормящей походкой идет к двери под аккомпанемент храпа Гила.
Настало время пугать детей.   
Конечно, раньше Гарри думал что неплохо было бы завести лакея, что будет перед ним двери открывать и стелить красную дорожку под ноги, но в этой роли Карлоса он не видел. А ведь он и стоит на его пути, смотрит этими своими невинными — щенячьими, как его мать еще не пустила его на пальто? — глазами и ведет себя как тот самый лакей.
Гарри трезвеет почти моментально - удивление тут помогает или порыв свежего воздуха, хрен знает. Он дьявольски усмехается и эта ухмылка ничего хорошего Карлосу не сулит.
— Так-так-так.
Он почти мурлычет от удовольствия, хитро щурится и делает шаг вперед, вставая до неприличия близко. Такого понятия как «личное пространство» в арсенале Гарри просто нет.
Крюк опасно блестит в правой руке — но сталь и вполовину не так опасна, как ее подвыпивший владелец, задумавший страшное.
— И кто у нас такой смелый, м? — он тихо смеется, но на самом деле поражен смелостью и наглостью Де Виля. Не каждый пленный будет вести себя так смело на его корабле, да и не каждый пленный получает такую свободу передвижения. Неужели переборщил с удобными условиями? Стоит потом об этом подумать.
Гарри выпил достаточно, чтобы разбушеваться и поднять полуночный дебош на корабле, позволяя всем остальным сорваться с цепи. Потерянный вид Де Виля так и соблазняет на плохие поступки в чем, собственно, он себе не отказывает, внезапно дергая того вперед, на себя.
— Пойдем-ка, — шепчет и тянет в трюм не самым ласковым образом. Хватка у пирата такая же, как у челюстей акулы — захочешь, не вырвешься, только хуже себе сделаешь.
Пираты веселятся, обговаривают последние новости и слухи как базарные бабы, еи богу, но на капитана с пленником внимания не обращают. Гарри это распаляет еще больше. Он ставит Карлоса почти в центре трюма, обходит и становится сзади, обнимая за плечи — крюк оказывается в опасной близости от его шеи. 
— Эй, народ! — тишина повисает сразу же, все взгляды обращены к капитану и его жертве. — Смотрите кто тут у нас! Поздоровайся, Карлос.
Сталь касается кожи на шее играючи, не пытаясь поранить. 
Давай же, — смеется. — Ты же не думал, что все будет так просто? [nick]Harry Hook[/nick][status]sinner[/status][icon]http://sh.uploads.ru/t/5Y7el.gif[/icon][sign][/sign][lzv]<font face="Century Gothic Regular" size="3"><b><a href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">[Descendants]</a></b></font><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center><div class text align="justify">признанный пиратский король, грешник и невероятно прекрасный человек</div><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center>[/lzv]

Отредактировано Jane Barnes (2018-04-16 00:36:59)

+2

4

[icon]https://thumbs.gfycat.com/AfraidLikableArawana-max-1mb.gif[/icon][nick]Carlos De Vil[/nick][lzv]<font face="Century Gothic Regular" size="3"><b><a href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">[DESCENDANTS]</a></b></font><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center><div class text align="justify">не понимает, что происходит, но все равно против.</div><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center>[/lzv][status]waf waf[/status]
Несколько секунд Карлос чувствует гордость за собственную храбрость. Из-под приоткрытой двери трюма пробивается тонкая полоска золотистого света, утолщающаяся по мере того, как взору Де Виля открывается ведущая вниз лестница; юноша задерживает дыхание и распахивает ее окончательно.
Буквально в полуметре перед ним Гарри хлопает глазами - пьяно и немного ошарашенно.
Блять.
Карлос просто поверить в это не может: основная идея еще несколько минут назад заключалась в том, чтобы незаметно проскользнуть вниз, сесть в самом темном углу и не показываться, пока команда не заснет, а после - забрать оставшееся и устроить свой собственный банкет: еду он в последнее время, конечно, видел, но какая-то часть его души, привыкшая к другой жизни, требовала больше и лучше, а алкоголь он и вовсе, стыдно ли сказать, пробовал в своей жизни раза два, в каждый - по глотку; ну и, конечно, раз сложилась такая тяжелая жизненная ситуация, где заниматься мелкими кражами и пьянством, как не на пиратском корабле? Но все его планы разбиваются о жестокую реальность, представшую перед ним в облике изрядно подвыпившего Крюка. Де Виль сдает было назад, резко передумав, но неловко оступается, кажется, даже подскальзывается на чем-то и необдуманно вцепляется Гарри в плечо, чтобы не рухнуть.
Где-то в этот момент приходит осознание того, насколько, на самом деле, плохи его дела: там, внизу, а частично уже и здесь - толпа пьяных пиратов, буквально - взрывоопасная смесь: здесь по щелчку пальцев не то что корабль, но все морские подводные течения поменяли бы свое направление, если бы только команде захотелось провернуть такой фокус.
Медленно, как работающий с дикими животными укротитель, Карлос отрывает пальцы от типично пиратской красной ткани кителя: мизинец-безымянный-средний-вся остальная ладонь, рука повисает в воздухе, не смея больше никуда опуститься. Крюк усмехается как-то многозначительно до неприятного, сведенное к минимуму расстояние между их лицами позволяет во всех деталях разглядеть и прочувствовать эту картину, и Карлос говорит: - Я, пожалуй, пойду.
- Пойдем-ка, - вторит ему Гарри, за что Де Виль готов уже рассыпаться в сердечных, пусть и кратких благодарностях, и подобру-поздорову убраться наверх, чтобы не показываться на свет, пока о нем не забудут, но вдруг понимает, что направления движения они подразумевают диаметрально противоположные - отпускать его с вечеринки и не собираются, раз уж он все-таки заглянул. Ускользнуть также не получается: рука Крюка опускается на его плечи с неумолимостью Дамоклова меча и, вероятно, с той же безрадостной целью. Карлоса с силой сталкивают куда-то вниз-вперед - словом, туда, куда он предпочел бы не идти, о чем он с превеликим удовольствием сообщил бы, спроси его кто-то, но его мнение в данной ситуации волнует исключительно его самого. К тому же, упирающийся в один из позвонков кусок металла, предназначенный, говоря грубо, для подвешивания и манипуляций с различного рода мясом - это, как правило, довольно весомый аргумент в пользу подчинения. Де Виль оглядывается через плечо - в полутьме на лестнице толком ничего не увидеть, только глаза Гарри, ловящие радужкой пламя горящих внизу свечей, горят и сами по себе. Продирает до мурашек.
Ступеней, кажется, восемь. Каждую из них Карлос ощущает, как целую жизненную веху; прислушивается к шагам позади, будто ожидая, что капитан вот-вот исчезнет, но этого не происходит. Наоборот, он кажется реальным, как никогда, когда крайне недемократично хватает Де Виля в охапку и ставит посреди слабоосвещенного трюма прямо перед собой. В нос бьет запах спирта, такой ощутимый, что Карлос даже морщится, оглядываясь по сторонам.
Ничего, за чем стоило бы лезть на рожон, с сожалением отмечает он. Пустые тарелки - в трех экземплярах, даже не понять уже, что конкретно было изначально в них разложено. Бутылок значительно больше, и имеет в себе хоть какое-то содержимое, вероятно, всего одна из них; под столом - грязный фанерный ящик, в нескольких местах уже сломанный; вероятно, от бутылок же, благословенных спасительниц мореплавателя от тоски. Ну и, разумеется, команда - бравые, доблестные моряки (некоторые, кажется, даже младше, чем можно было предположить), вальяжно, насколько позволяло состояние, развалившиеся у стен и, кажется, совсем не замечающие разворачивающееся перед носом действие. Что сподвигало людей оставить семью и отправиться пиратствовать? Что могло стать причиной принятия решения о том, что Гарри Крюк - намного лучшая мамочка, чем мать биологическая? Де Виль такого пока не ощущал, хотя, может, хотел бы. Его-то мать все равно была и остается хреновой женщиной, а знала бы она, где сейчас ее сын... Наверное, отвлеклась бы о мыслях о живодерстве, посмеялась бы от души.
- Поздоровайся, Карлос.
По голосу Крюка слышно, что он все еще ухмыляется; взгляды толпы, провалившейся было в мечты или сон, теперь устремлены на них - капитана и пленника, прямо сейчас пытающегося отодвинуть свою шею как можно дальше от крюка. Вполне очевидно, что этот самый крюк в ход бы не пошел при любом раскладе, но вдруг; если то был способ приструнить, то он работает безотказно, и от былой уверенности Де Виля не остается и следа.
- Привет, - произносит Карлос, чувствуя, как острие легко приходится по нервно дернувшемуся кадыку, не царапая, просто напоминая. Что еще говорить, он не совсем понимает, и, пользуясь эфирной паузой, на всякий случай проверяет надежность своего заключения - пытается вывернуться из пальцев Гарри, но тот держит крепко, даже слишком крепко для кого-то, кто и на ногах стоит неуверенно.  Многочисленные пары глаз хлопают в повисшей гробовой тишине. Псы ждут команды.
И тут Де Виля прорывает.
- Брось, отпусти меня, - приходится чуть не наизнанку вывернуться, чтобы хоть краем глаза видеть капитана. - Я все понял, это не повторится и бла-бла, всегда ведь можно найти решение вопроса. - Голос у него совсем жалостливый, тут бы и камень проняло.  Да, несколько секунд Карлос чувствовал гордость за собственную храбрость, и да, от того момента, освещенного какими-то таинственными лучами преодоления самого себя, его отделяло каких-то злополучных четыре минуты, но с высоты нынешних знаний о мире и ситуации в нем было понятно, что повода для гордости, как такового, не было вовсе, в связи с чем было принято решение не совершать больше подобных ошибок.

+2

5

Гарри задумывается, и недолго думая, мирно устраивает подбородок на макушке Карлоса, зловеще разглядывая вмиг притихшую команду из-под опущенных век. К слову, замирают они комично, все, кроме Гила — тот храпит и вообще не волнуется. Ничего нового. Тут возникает вопрос: а что, собственно, дальше? Каких-то серьезных планов на пленника у него не было и нет до сих пор, по крайне мере сейчас, пока алкоголь затмевает разум, подкидывая лишь одну замечательную идею повиснуть на хрупких плечах. Привлекательно, правда, но шестое чувство сбивчиво шепчет, что Карлос не выдержит и упадет, а следом полетит и он, опозорившись на всю команду. В открытую те смеяться не будут, но слушок пойдет по всему острову, изрядно подпортив его зловещую репутацию. Не дай бог дойдет до Умы или — от этой мысли ухмылка Гарри молниеносно сползает и он тихо звереет — Джея, жизни никакой не дадут до тех пор, пока что-то снова не прогремит. А в их захолустье редко что-то происходит.
Тем временем тело под ним заговорило (о, оно живое!) и зашевелилось, вынуждая незаметно самую малость отодвинуть руку с крюком назад, не дай Посейдон этот идиот нарвется на него. Гарри нахмурился, выдыхая в волосы Карлоса почти с ощутимым раздражением. Это было близко. Что, жизнь совсем не дорога? Почему в таком случае он не прыгнул за борт как только его отвязали — остается только гадать.
И ждать.
Он уверен в том, что сейчас что-то будет, мальчишка проверил уверенность, сунувшись к трюму, значит накипело. Ему надоело быть жертвой для пиратов, собачкой, что развлекает толпу, заводит ее своим лаем, когда отбирают игрушку. Будет бунт, в предвкушении губы растягиваются в ухмылке. В городе происходит что-то интересное крайне редкое, а на корабле тем более. Так что это повеселит всех и неплохо займет скуку. И ведь Гарри не ошибается в своих прогнозах. Он выпускает из своих "объятий" Карлоса, неуклюже делая шаг назад и поднимает руки вверх, позволяя делать все, что вздумается. Смотри, есть публика и слушатель, все для тебя, собачье величество. Только не надо просьб, не надо этого жалостливого выражения лица, ведь башню срывает. В голове что-то щелкает и безумие разгорается. Гарри весь подбирается, чувствуя страх словно акула кровь и это заводит. Нет ничего приятнее этого чувства, он ловит его жадно, почти теряя всю эту человеческую привлекательность, демонстрируя звериный прищур и оскал.     
Уйти с этого корабля можно только по доске, хочешь? — разумеется, нет, это пират читает по глазам, когда делает шаг вперед, снова стирая границы, нежно гладит лезвие крюка, прежде чем тот повесить на пояс и глухо рассмеяться. 
До берега еще никто не доплывал. Либо сдавались, либо…  — Гарри наклоняется так, чтобы лица — его и Карлоса, — были на одном уровне, щелкает зубами у самого носа. — акулы.
Тишина наконец отмирает, раздаются слабые смешки, вынуждающие отстраниться и поклониться присутствующим. Кровь бурлит по венам и, кажется, он слегка трезвеет, предчувствуя охоту. Но не здесь, делится со всеми не собирается — в этом Гарри весь в отца, он жадным. Не теряя времени, он обходит полукругом замершего Карлоса, подцепляет наполовину пустую бутылку со стала и двигается к выходу.
— Ты идешь? — он оборачивается уже на первой ступеньке, выжидающе рассматривая Карлоса. Пойдет, сразу ясно, и поднимается раньше.
Холодный воздух не приводит мысли в порядок, не сбивает настрой, а подкрепляет. Гарри осматривается и замечает нужно сразу же, пружинистой походкой доходя до пустых бочек у борта и уверенно запрыгивает на одну из них, закидывая ногу на ногу. На палубе пустынно, над ними раскинулось звездное небо и за бортом мелодично шумит синее море. Романтично. Да только есть пару но: Карлос пленник, Гарри пьяный псих, а воды скрывают в себе голодных до крови акул. Все имеет темную сторону.
Разумеется, он пошел за ним — в этом пират не на секунду не сомневался.
Ты же испорченный до глубины души, — с ленцой замечает он и оценивающее осматривает собачьего принца с ног до головы, словно сам пытается в этом убедиться. Вопросительно изгибает бровь, мол, серьезно, ты? Хочется рассмеяться. Гарри часто думал почему Карлос, почему именно он, а не кто-то другой. Чем это хрупкий, маленький — похожий больше на прекрасного принца, чем на второсортного злодея, — Карлос заслужил внимания Мэл и попал к ней в команду. Иви еще понять можно - с красотой шел ум, достойный дочери Злой Королевы, смелость и еще что-то, о чем он не знает. Джей хоть и мудак, но мудак сильный, ловкий и хитрый — на этом острове не найдется вора опытнее и опаснее его, от того тот и являлся любимым противником Крюка. Но что Карлос? Загадка делает охоту захватывающее.
Гарри склонил голову, недовольно цокает языком — он очень хочет ее разгадать. Пытается разглядеть, но не видит ровным счетом ничего.
— Что ты умеешь? Ну, кроме влезания в подобные вот неприятности.
Его армия спасения придет за ним. Гарри знает, чувствует это, словно перемену ветра. Но пока тут нет никого.
Преимущество на его стороне.[nick]Harry Hook[/nick][status]sinner[/status][icon]http://sh.uploads.ru/t/5Y7el.gif[/icon][sign][/sign][lzv]<font face="Century Gothic Regular" size="3"><b><a href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">[Descendants]</a></b></font><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center><div class text align="justify">признанный пиратский король, грешник и невероятно прекрасный человек</div><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center>[/lzv]

+2

6

[icon]https://thumbs.gfycat.com/AfraidLikableArawana-max-1mb.gif[/icon][nick]Carlos De Vil[/nick][lzv]<font face="Century Gothic Regular" size="3"><b><a href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">[DESCENDANTS]</a></b></font><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center><div class text align="justify">не понимает, что происходит, но все равно против.</div><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center>[/lzv][status]waf waf[/status]
Карлос стоит, почти не шевелясь - даже дышит с опаской. Мама говорила, голодные псы рвут глотки, а Гарри-чертов-Крюк, пьяный и безумный, опаснее любого пса, и осознание этого накатывает волнами, заставляя то замирать, то предпринимать самоубийственные попытки уйти от прикосновений: пират не стесняется быть слишком близко, делать то, что хочется. Когда-то его бы такое не смутило: он ведь тоже был злодеем, не держал себя в рамках, не задумывался о других людях. Тогда, возможно, он мог бы даже быть достойным конкурентом для Крюка, но время, проведенное вдали от дома и избавленное от необходимости каждый божий день кому-то и самому себе что-то доказывать, сделало из него того, кем он был на самом деле. Ведь то, что раньше на острове происходило - это было не для него. Он не такой.
Хотя иногда его мысли все же оставляли размеренную школьную жизнь и сами собой возвращались к беспризорной беззаботности, которую он здесь оставил. Тогда набегала ностальгия, почти тоска. Да, он настоящий - это тот Карлос, который играет в видеоигры, громче всех смеется над несмешными шутками и, может, заведет когда-нибудь еще одну собаку, но, в конце концов, тот человек, что провел на острове большую часть своей жизни и умудрялся не только выживать, но и наслаждаться - это тоже он.
Руки Гарри разжимаются, и Карлос тут же отскакивает в сторону, выставляя перед собой ладони и втягивая голову в плечи, пытаясь соорудить что-то, отдаленно напоминающее оборонительную позицию, но довольно быстро он соображает, что выглядит жалко. В миллионный раз стать посмешищем для стаи - очевидно, не то, чего ему хотелось бы. Глубоко вдохнув, он выпрямляет спину, вставая во весь рост, и даже смотрит Крюку в глаза - вызывающе без особых на то причин, ведь ясно, кто победил бы, случись здесь рукопашная.
Акулы. Гарри кружит вокруг него, как та самая хищная рыбина, - невероятно, как один и тот же человек может объединять в себе сразу всех живых существ, традиционно считающихся нежелательными для встречи, - и со смаком сообщает о том, что вплавь отсюда не выбраться. Это, кстати, плохо. Мало что могло испортить вечер сильнее, но этой новости удалось: в качестве самого-самого запасного варианта Де Виль держал именно этот способ бегства, теперь же он оказался бы подходящим только в случае, если бы компания Гарри, Гила и Ко стала бы совсем невыносимой и непривлекательной даже на фоне трех-четырех минут наедине с огромными клацающими челюстями - где-то в этот момент лицо Крюка оказывается ближе, чем его хотелось бы иметь, и ровные белые зубы щелкают в сантиметре от носа Карлоса. Де Виль рефлекторно отшатывается, оглядывается по сторонам, наблюдая за реакцией команды - но на их лицах ни намека на сочувствие, только вежливый (насколько на этом корабле вообще имеет место быть вежливость) интерес людей, давно привыкших к выходкам своего капитана, и следящих за ними сейчас исключительно в силу отсутствия альтернатив. Они даже никак не реагируют, когда Гарри отправляется наверх - разве что кто-то откидывается спиной на пустой ящик и всхрапывает.
- Какого черта... - он не замечает, как начинает говорить вслух. Торопиться за капитаном смысла нет, - у них, судя по всему, есть все время мира, или как там люди говорят, - поэтому Карлос, мгновенно почувствовавший себя чуть раскованнее, осматривает помещение; удержать его от этого некому. Как и предполагалось, ничего съедобного, а последнюю бутылку, еще стойко выдерживающую натиск команды, Крюк уже унес. Больше ничто здесь не представляет интереса. И не то чтобы пребывание наверху обещало приятные приключения; но та самая часть Де Виля, что когда-то ухмылялась так нагло, дралась и воровала, буквально заставляет его двинуться к лестнице, как какая-то сторонняя сила, руководящая им.
На палубе все так же холодно, хотя ветер стих. Гарри болтает ногой, сидя на бочке. Море, да. Яхта, парус. С ума сойти, что за атмосфера была бы с кем угодно, кроме этого больного на голову.
— Что ты умеешь? Ну, кроме влезания в подобные вот неприятности.
— Какая тебе разница? - огрызается вдруг Карлос, вновь избавившийся на пару минут от чувства самосохранения: это раздражение - от холода и абсурдности ситуации, они вышли сюда поговорить. Ха-ха. Вопрос, впрочем, интересный, Де Виль честно задумывается: дело не в том, что он действительно умеет, а в том, что сейчас нужно сказать, чтобы милая дружеская беседа в стиле кружка юного психолога не закончилась купанием. Уж слишком опасно они оба находятся к борту.
Столкни его.
Что?
Приходится отмахнуться от внутреннего голоса, как от назойливой мухи - он вдруг с удивлением замечает, что не хочет, чтобы Крюк пострадал. Мягкий; а раньше таким не был, одомашнился.
— Я людям нравлюсь, - Карлос дергает плечами и взгромождается на бочку рядом с Гарри. Они соприкасаются локтями и коленями - это, казалось бы, близко, но Де Виль в любой момент готов дать деру; сейчас же он скорее проверяет границы, чем делает что-то, у чего есть хотя бы какой-то план. - А они отвлекаются, когда им что-то нравится. Так легче.
Еще с минуту он молчит. Потом протягивает руку, хватает бутылку, которую держит Крюк, и резким движением тянет на себя, одновременно соскакивая с бочки и оказываясь на расстоянии трех широких шагов. 
— Я предлагаю тебе спор, - нет, на такой дистанции, определенно, думается лучше, небо чище и воздух свежее. Де Виль приподнимает бутылку, как в тосте, чтобы сделать глоток; горло мгновенно обжигает, заставляя закашляться. Ну и пойло. Сбивает весь пафос начатой фразы, но не настрой закончить ее, скорее напротив: отлично помогает, чтобы нагнать храбрости. - Что насчет поединка? Если я выиграю, ты вернешь меня туда, откуда взял. Если ты выиграешь... ну, реши сам, я не знаю, чего ты хочешь.
Это - не самоуверенность; просто Карлос надеется на то, что Гарри уже слишком пьян для того, чтобы сражаться, и, в крайнем случае, просто не сможет его поймать - возможно, сын Круэллы не был самым сильным на острове, но отказать ему в ловкости было нельзя. В детстве это помогало таскать яблоки, а теперь, возможно, даст возможность выбраться с этого проклятого корабля

+2


Вы здесь » nuclear » deus exit machina » black sea