на ядерной пустоши нет места таким как мы.
у тебя нет имени и нет родины, ты не знаешь дома, в который мог бы вернуться, но ты все ещё дышишь — все ещё можешь обрести себя заново. на пересечении вселенных ты считаешь минуты до судного дня, и счёт снова идёт на единицы: среди бесконечности развилок определишь ли для себя правильный путь?
доброй дороги, путник, и не смей забывать, у выживания нет цены.

nuclear

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » nuclear » deus exit machina » шекспировская трагедия


шекспировская трагедия

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

[nick]Jean Capuleti[/nick][icon]https://78.media.tumblr.com/fe1dfc2714e6ebe4b49841cd725a2f95/tumblr_mpqn2hHVPD1ru34cuo5_250.gif[/icon][status]королева драмы[/status][sign][/sign]ШЕКСПИРОВСКАЯ ТРАГЕДИЯ
ромео и джульетта бы позавидовали нашим драмам

https://78.media.tumblr.com/b02c16e06ee3508d543d91a4d92905c5/tumblr_oa1u7d6lVf1qm9n97o5_r2_250.gif https://78.media.tumblr.com/74f37cb4943c938f245a55f5e143c7e8/tumblr_oa1u7d6lVf1qm9n97o10_r3_250.gif
https://78.media.tumblr.com/3fe0aec3f5c6587b0a2681009dc3ab9e/tumblr_oa1u7d6lVf1qm9n97o3_250.gif https://78.media.tumblr.com/01022f132c2c75412fd98b467b18c57a/tumblr_oa1u7d6lVf1qm9n97o9_r4_250.gif

утонченный пидор & гопарь с района

#всесложно

♯ Markul – Корабли в бутылках

ты попал в мои антисоциальные сети,
всё, что было, мы оставим в секрете;
будь собой и нас никто не заметит —
я подарю тебе из шкафа каждый скелетик

Отредактировано James Barnes (2018-05-09 00:08:39)

+3

2

[nick]Roman Montague[/nick][sign]
[/sign][icon]https://media.giphy.com/media/aOycwd0RpIOpq/giphy.gif[/icon][lzv]nothing's gonna hurt you baby, as long as you're with me you'll be just fine;
nothing's gonna hurt you baby, nothing's gonna take you from my side.[/lzv][status]первый парень на деревне[/status]

Ромин отец - один из самых неприятных людей на планете, когда напивается. Это случается довольно часто, потому приходится просто привыкать. В такие моменты он, сидя на кухне с остекленевшими глазами и вытянутыми в крошечный узкий коридорчик ногами, произносит своим хриплым надтреснутым голосом "сын, подойди", и, когда Роман с обреченным видом приземляется на табуретку рядом, - других вариантов нет, за непослушание можно получить - у родителя воистину южный характер, - раскатывает длинное и печальное повествование о Былых Днях. Былые Дни - это вечная тема для рефлексии: какая-то утопическая, ушедшая навсегда реальность, в которой Монтекки и Капулетти вели общий бизнес и все было хорошо - по крайней мере, согласно рассказам ностальгирующего алкоголика, и в трезвом виде склонному к преувеличениям. Ведь раз уж все было так сказочно, почему прекратилось в один день? Отец и об этом говорит - деньги, как всегда, кто-то захотел откусить кусок больше, чем ему позволяли. И, в результате, не осталось ничего: только дешевое пиво, грязная квартира в довольно среднем районе, злость и какие-то сбережения, которые Роман не видел никогда. Все, что иссушающая пустыня реальности оставила им после целой жизни изобилия и согласия.
Но, вообще-то, о Капулетти в этом доме говорить не принято. Даже те самые Былые Дни, как правило, преподносятся во вполне определенном свете: Монтекки вели честный бизнес, а Капулетти оказались пригретой на груди змеей, ответственной за все беды. После распада компании семью Ромы изрядно потаскало по миру - они были буквально везде, от Польши до Мексики, от Штатов до России, где Джованни женился на местной женщине, плохо говорящей по-английски, и просадил на ее прихоти целое состояние: она была умна и понимала, как устроен мир, а потому брала то, что могла получить, и ее нельзя было обвинить в этом. Потом она ушла и оставила после себя целый ворох тряпья, которое не смогла увезти, да неугомонного четырехлетнего мальчика с разодранными в кровь острыми коленками. Конец истории.
Роман облокачивается спиной о кухонную тумбу и закуривает, игнорируя свирепый взгляд отца. Они очень разные, если присмотреться хотя бы чуть-чуть. Джованни - седой, а все тот же щеголеватый итальянец, что когда-то пил дорогой виски и ел каких-то там омаров; младший Монтекки, выросший в нескончаемой дороге, научившийся воровать от цыганских детей, а дешево привлекать внимание - от матери, никогда им не был. Они очень разные, им под одной крышей тесно, буквально физически давит разница в поколениях и условиях, но иногда Рома все равно понимает, почему Джованни пьет.
- А что с ними сейчас? - затяжка, грубые пальцы со сбитыми костяшками стряхивают пепел прямо на пол. - С твоими... Капулетти.
- Почем я знаю, - мужчина огрызается, но скорее по инерции; конечно же, он знает. - Да здесь они живут... Только сын где-то учится. Он у них умный.
Роман неопределенно жмет плечами. Он, может быть, тоже умный, только никто этим вопросом не задавался, потому что из двух враждующих семей ему не посчастливилось родиться именно в той, в которой после падения стало наплевать на все.
- Он у них умный, - глухо повторяет младший Монтекки и поднимается из-за стола, туша сигарету. Стрелка настенных часов ползет к одиннадцати; отец смотрит с непониманием. - Я буду у Бенволио. Позвони, если что.
Конечно, это не совсем правда; он будет с Бенволио, но не у него. В коридоре Роман берет рюкзак, гремящий пустыми бутылками, которые пора бы выбросить, и бейсбольную биту - на сегодняшний вечер вполне конкретные планы. Если быть совсем точным, они с Меркуцио собирались в очередной раз за месяц наведаться в небольшой киоск на углу и вынести половину товара, мотивируя прыщавого парня на кассе при помощи этой самой биты, а потом, вероятно, выслушать очередную проповедь (и ведь действительно проповедь; факультативные занятия по религии имели свойство убивать способность мыслить здраво) Бенволио о неправедности их образа жизни. И поесть. И, может, прокатиться на чьей-нибудь тачке. Жизнь - довольно непредсказуемая штука, хотя Рома даже представить пока не может, насколько.
Его шаги отдаются гулким эхом в подъезде, пока он сбегает по ступеням. Он у них умный. Чертовы Капулетти; все могло бы быть наоборот, если бы когда-то карта легла иначе.
Его верные псы у дверей не ждут. Монтекки даже немного теряется - эти проклятые итальянцы имеют огромное количество недостатков, но договоренностей обычно не нарушают. Рома честно ждет сначала десять минут, потом - еще десять; когда начинает морозить, он пытается отправить гневное смс Меркуцио, но на счете уже с пару месяцев висит задолженность, и, увы, оператор больше не хочет обслуживать их за красивые глаза и знакомую когда-то фамилию, благополучно канувшую в Лету. Роман бесится. Заводится он быстро, даже по пустякам.
- Да и пошли вы, - сплевывает он сквозь стиснутые зубы еще через несколько минут. Забавно думать, что про него просто забыли, хотя это в принципе маловероятно - но проверять верность догадки Монтекки уже не хочется: настроение, начавшееся портиться еще за разговором с Джованни, загублено окончательно. Он бросает биту и рюкзак, - тот звенит жалко, - на землю, запускает руки в карманы толстовки в поисках денег на ближайший бар, призывно светящий безвкусной вывеской-фламинго с противоположного конца улицы, но среди каких-то пустых пачек ничего не находит. Не новость. С тяжелым вздохом Рома вновь поднимает свои пожитки, закидывает сумку за спину и поудобнее перехватывает биту: если гора не идет к Магомеду, то происходит некоторый обратный процесс, который, к сожалению, вспомнить не получилось бы, и, следовательно, если деньги не идут к Роману, то...
Ну, понятно, что. Этому учили не цыганские дети, а мамины братья. Осталось только выбрать, кто сегодня оплачивает его выпивку.

+2

3

После длительного перелета желание ехать домой отпадает и по привычке его почти сразу же заносит в какой-то богом забытый район на окраине. Его друзья с учебы, окажись тут по нелепой случайности, презрительно обозвали бы это место бомжатником и, впрочем, оказались бы правы. Мусорка, презрительно замечает Жан, рассматривая старые, обветшалые дома, давно потерявшие свою красоту в годах, исписанные граффити стены и захламленные мелким мусором дороги. Все это нагоняет депрессию.
Не хватает яркой надписи: "Добро пожаловать, сынок, ты снова вернулся на родину".
Разница между домом, коим уже года так четыре считается Бостон, и этим местом ощущается особо остро, когда покидаешь богатые районы и опускаешься на самое дно. Лоск сменяется ущербностью, красота уродством. Под красивой картинкой скрывается изъян, с которым высшие мира сего пытаются совладать долгие годы, словно с чумой, уничтожая осторожно и только легальными способами. Не особо успешно, процент нищеты не повышается и не понижается уже три года - он проверял сводки и видит, что даже манипуляции высоких личностей не особо задевают этих людей. Им плевать, они выживают как умеют и проклинают таких, как он. Разрушителей жизней, тупых богатых ублюдков и за это винить их нельзя.  Жан был тут, именно на этой самой улице три года назад и с тех пор здесь ничего не изменилось (за исключением количества мусора — его больше), хотя отец по эфиру чуть ли не каждый раз кричит, что выделяет огромные деньги на ремонт старых районов, но ничего не меняется. Все та же унылая картина, разрушающая слабую радость от возвращения домой, кидая на самое дно, как и всех проживавших тут людей.
Вы закончили? — его водитель персона нервная, озирается по сторонам с ужасом, не скрывая желания убраться подальше прямо сейчас. Жан разобраться за что он больше переживает — за свою жизнь, его или машину — не может, хоть и пытается. Он легко решает сложнейшие математические задачи, пишет обширные работы на заданные темы и проводит научные исследования, но разбираться в людях так и не научился. Считал что не нужно, равного себе все равно не найдет — все на одно лицо. Ошибся и теперь приходится приспособить себя к социальной жизни хоть немного, научится понимать и считывать. Как же это скучно и муторно.
Думает Капулетти над своими дальнейшими действиями недолго, а пальцы уже обхватывают дверную ручку. Телефон брошен рядом на сидение, тихо вибрирует от поступающих сообщений — прости, папа, но к ужину сегодня, он его не дождется, планы другие.
— Езжай домой, — дверь легко поддается и открывается, впуская промозглый порыв ветра. — Я сам доберусь до дома.
У Жана страх давно атрофировался, в кармане нож-бабочка и им руководит сильное желание найти себе проблем. Конфликты помогают жить, разжигают давно почившую волю к жизни. Ему нужно что-то что зажжет его и эта улица может ему это подарить. Личная машина с человеком, который может все это испортить только мешает. Водитель отъезжает лишь спустя долгих пару минут, убедившись, что барин не шутит и действительно углубляется дальше по улице. Достанется тому дома, но Капулетти до этого дела нет, свое он получил — относительную свободу, а к утру ориентировки на него будут у каждого копа на районе. Время погулять еще есть.
Рваные на коленях джинсы и легкая толстовка совсем не подходит к местной погоде. Жан привык к теплу и солнцу и теперь недружелюбный порыв ветра пробирает до костей. Довольно быстро желание гулять пропадает и он заскакивает в первый попавшийся магазин, вспоминая что сигареты он оставил в машине, как и телефон. Деньги вот забыть он не забыл. 
Паренек за прилавком смотрит на Жана почти что с паническим ужасом, переводя взгляд с денег за дешевые сигареты на его лицо и обратно. Говорить не может, просто трясется и безумно этим раздражает. Жану хочется гаркнуть и поторопить его, но тот, на его радость, приходит в себя.
Вам нельзя здесь находится… — наконец выдает и даже от денег отказывается. — вы… понимаете, просто…
Сбивается наконец и замолкает. Смотрит почти умоляющее, чему позавидовал бы рыжий кот из того дурацкого мультика. Пошли бы ему прыщи? Не об этом речь, но на этой мысли Жан залипает.
Впрочем, посыл Капулетти тоже понимает быстро, чему удивляется сам — читает без слов, понимает, что его предупреждают о чем-то реально опасном. Жалких людей читать проще? Другого объяснения нет, но спасибо и за это. За этот страх он и хватается, это ему и нужно.
Тут есть кто-то опасный? — Капуллети вперед поддается, лыбится как довольный кот - попал в самую точку. — Рассказывай.
Паренек говорит не охотно и намекает раза четыре что проблема с именем Роман сама его найдет и мало ему не покажется. Еще говорит, что выделяется он больно, на лице так и написано «богач с крутой деревни». Долго ждать не придется. Прекрасно. На прилавке Жан оставляет больно крупную сумму, как награду за наводку и покидает магазин. Напутствие «быть осторожным» просто игнорируется. В любой другой день пожалуйста, но не сегодня. 
У Жана есть пятнадцать способов закончить свою жизнь и не один из них не связан с таинственным Романом, которого он узнает просто по злючему выражению лица и холоду в глазах. Долго искать не приходится, тот встречается всего за пару домов, у какого-то мерзкого бара. Жан смотрит долго, пристально, пока не признает факт. Вот это та проблема, которую он искал — та, от которой мороз по венам и сердце стучит в три раза быстрее, грозя разорваться. От него веет скрытой угрозой и властью даже через дорогу, чувствуется угроза и это все нереально заводит. Вот это тяга к жизни, азартная игра на чужом поле. Капулетти скалится, приваливается спиной к грязной стене и ждет. Он легкая жертва на первый взгляд и знает, что это нельзя проигнорировать.[nick]Jean Capuleti[/nick][status]королева драмы[/status][icon]https://78.media.tumblr.com/fe1dfc2714e6ebe4b49841cd725a2f95/tumblr_mpqn2hHVPD1ru34cuo5_250.gif[/icon][sign][/sign][lzv]<font face="Century Gothic Regular" size="3"><b><a href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">[]</a></b></font><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center><div class text align="justify">this is world war me, I will never find peace. i look into the mirror and I hate what I've become, cause I'm the only casualty from damage that I've done. i'm the only enemy in world war me</div><center><IMG SRC="http://funkyimg.com/i/2C3Dj.png"></center>[/lzv]

Отредактировано James Barnes (2018-05-11 10:49:23)

+1


Вы здесь » nuclear » deus exit machina » шекспировская трагедия