на ядерной пустоши нет места таким как мы.
у тебя нет имени и нет родины, ты не знаешь дома, в который мог бы вернуться, но ты все ещё дышишь — все ещё можешь обрести себя заново. на пересечении вселенных ты считаешь минуты до судного дня, и счёт снова идёт на единицы: среди бесконечности развилок определишь ли для себя правильный путь?
доброй дороги, путник, и не смей забывать, у выживания нет цены.

nuclear

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » nuclear » heads i win, tails you lose » painkiller;


painkiller;

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

painkiller;
not yet corpses. still, we rot.

https://i.imgur.com/5QYJWGe.png https://i.imgur.com/n2Y2Qrb.png

annalise & maria

cainhurst;
[long ago]

♯ dmitri shostakovich - string quartet no. 8 in c minor, op. 110: ii. allegro molto

you know you need a fix when you fall down you know
you need to find a way to get you through another day

the shoulder you cry on
the dose that you die on

let me be the one to numb you out let me be the one to hold you never gonna let you get away

Отредактировано Lady Maria (2018-05-20 21:08:44)

+2

2

[indent] в этом мире оставалось еще так много мест, которые королеве не было суждено увидеть. она знала, что, приняв правление кейнхерстом после смерти своей матери, наконец станет свободной; к сожалению, эта свобода стала только формальной. в душе аннализа по-прежнему была пленницей собственных страхов и неуверенности. часто она ловила себя на мысли, что предпочла бы ничего не менять в своей жизни. за столько лет анна успела привыкнуть к бесконечным упрекам и угрозам бывшей королевы, и теперь их отсутствие становилось пугающе необычным явлением. она по-прежнему боялась и шагу лишнего ступить, все время испуганно озираясь; ей казалось, что мать все так же неодобрительно наблюдает за ней, чтобы потом подойти с очередным серьезным разговором.

[indent] дни сменялись ночами, но эта тревожность никуда не уходила, делая вид бледной и уставшей королевы еще более болезненным. но в один момент все изменилось, и аннализа взглянула на мир совсем другими глазами. заснеженный кейнхерст, окруженный высокими темными скалами, перестал казаться таким угнетающим и унылым; даже черный цвет приобрел совсем другую, бархатную глубину. на безымянном пальце поблескивало серебряное кольцо с большим лунным камнем.

в кейнхерсте луна всегда светила особенно ярко. иной раз ночью было светлее, чем днем

[indent] она практически ничего не помнила из того, что произошло с ней, но обладала твердой уверенностью в собственных планах. впервые в жизни аннализа знала, для чего живет и что ей нужно делать. ее голова наконец освободилась от тревожных мыслей; она больше не ощущала тяжелую руку матери на своем плече и не слышала ее монотонного обвиняющего голоса. зато она слышала кое-что другое.

[indent] что-то неустанно нашептывало ей одно имя. ярнам. она слышала его сквозь сон; слышала, когда неожиданно просыпалась и всегда замечала, как зловеще поблескивает в лунном свете красным огнем бледный камень на ее кольце. иногда ей казалось, что проржавевшее серебро покрыто въевшейся бордовой кровью, но стоило моргнуть, как пугающее и загадочное видение исчезало. со временем аннализа начала убеждать себя, что это всего лишь остатки ночных сновидений на ее веках. сны, кстати, тоже становились ярко-алыми. и с каких пор ей вообще что-то снится?

оно не было похоже на человека, но почему-то аннализа его не боялась

[indent] королева не помнила, как выглядел тот, кто обещал подарить ей весь мир взамен на одну небольшую услугу. казалось бы, просто родить ему ребенка? неожиданно даже для самой себя аннализа согласилась. ей никогда не были присущи честолюбивые желания, но тогда, стоя напротив своего реального шанса чего-то добиться, она вдруг поняла, что больше ни о чем не может мечтать. словно что-то насильно заставило ее желать этого так же сильно, как когда-то она хотела остаться совершенно одна.

[indent] наверное, это было лишь началом коренных изменений. аннализа все меньше ловила себя на тревожной мысли, что все вокруг смотрят на нее с осуждением и пренебрежением. немного легче было принять тот факт, что теперь каждая душа в кейнхерсте подчинялась ее робкой воле. но в ней не было жесткости и стержня, чтобы направлять эту силу в нужное ей русло; более того, она до определенного момента даже не могла решить, чего хочет добиться. ей просто хотелось тихо жить так, чтобы ее никто не трогал, и уединенность кейнхерста могла позволить просуществовать так довольно долго. но все изменилось с тех пор, как она услышала это имя.

птумерианская королева должна дать тебе свою силу

[indent] откуда-то аннализа даже знала, где находится то, что ей необходимо. это как-то пришло к ней само и казалось естественным. таким же, как все мы знаем, что снег холодный, а потеря крови приводит к неприятному головокружению и слабости. но королева никогда не покидала кейнхерст, а ее единственная попытка хоть раз заглянуть за кольцо высоких скал и увидеть дивный мир вокруг закончилась тяжелой простудой и грандиозным скандалом. боль от розг навсегда отложилась инстинктивным страхом перед чужими землями. но на это у королевы были подданные — люди, по своей принадлежности обязанные подчиняться ее воле. жаль только, что аннализа все еще не умела командовать.

[indent] но и в этом замке у нее были если не хорошие друзья, то более-менее близкие приятели. и одна из них совсем недавно вернулась в кейнхерст. аннализе эта девушка была знакома не только по крови, но и как надежный, неболтливый и довольно ответственный человек. у нее всегда были возвышенные цели и далекоидущие планы, но о причинах своего возвращения мария все равно предпочитала молчать. впрочем, и аннализа не была склонна лезть людям в душу. чтобы делать это, нужно было разобраться для начала хотя бы в самой себе.

[indent] королеве потребовалось все равно какое-то время, чтобы вызвать к себе марию. она чувствовала себя волнительно; это была ее первая попытка дать кому-то официальное и тайное поручение. даже на своем троне она сидела неуверенно: прижавшись к правой стороне и на самом краю, словно сомневалась в собственном праве здесь находиться и была готова в любом момент вскочить и убежать. но свое требование в голове она сформулировала неожиданно ясно и четко, словно кто-то помог ей придумать это.

Отредактировано Annalise (2018-06-11 17:55:45)

+4

3

[indent] день сменяется ночью быстрее, чем ей хотелось бы. день сменяется ночью быстрее, чем она успевает сделать хоть что-то - времени, на самом деле, мало катастрофически, и ей всё кажется, что в стенах кейнхёрста оно проходит совершенно мимо неё - словно за пределами замка в самом деле протекает что-то, что зовётся другими настоящей жизнью, а здесь - роза, залитая воском и спрятанная под стеклянным куполом, здесь - комната, запертая на три замка и без единого ключа к ним, в которой душно, жарко, дышать совершенно нечем - мария не то чтобы чувствует себя здесь задыхающейся, но, говоря совсем откровенно, и принадлежащей этому месту она себя тоже не видит: дворяне кейнхёрста смотрят на неё с примесью скуки и жалости, дворянки - без любопытства, и спокойствие она испытывает только с рукоятью чикаге в ладони, - это не то чтобы является проблемой на самом деле. с этим, безусловно, можно жить, - это не слишком трудно, - но это утомительно. совсем немного.

[indent] она, конечно, никогда никому не признается в этом. оставляет эти мысли для себя, поводит плечами и поправляет плащ, запахивая его и пряча лицо в воротнике. единственное, по чему она успела соскучиться в кейнхёрсте за время своего отсутствия - холод; всё остальное, по правде говоря, сейчас скорее приводило её в тоску: стены замка казались необычайно серыми. даже для её взгляда.

[indent] слуга подходит к ней тихо - достаточно тихо, чтобы всем своим видом продемонстрировать, что он не хочет беспокоить её, но она всё равно его слышит - оборачивается за пару мгновений до того, как он неловко откроет рот, чтобы оторвать её от разглядывания пейзажа - занятие, как ни посмотри, ужасно скучное; в метель желающих покинуть замок мало, да и разглядеть едва ли что-то удастся; как слуге удалось отыскать её на одной из стен замка, по правде говоря, было для неё полнейшей тайной, но спрашивать было бы глупо. его просьбу она выслушивает молча, и только кивает в самом конце согласно и добавляет негромко:

[indent] - конечно.

[indent] он удаляется поспешно, и она зачем-то провожает его взглядом, пока он не скрывается за тяжёлой дубовой дверью - выдыхает тихо и невольно сжимает руки, и, чуть помедлив, прячет в них лицо.

[indent] её величество королева аннализа желает вас видеть.

[indent] в ней нет любви к кейнхёрсту - это просто замок с холодными стенами, в коридорах которого она чувствовала себя потерянной что будучи маленькой девочкой, понятия не имевшей, чем себя занять и что с собой - и своей жизнью, в сущности, - делать, что вернувшись сюда лишь парой недель назад, - в ней нет любви к кейнхёрсту - по сути своей, это просто место, и чтобы полюбить место, в нём должно остаться что-то от тебя самой, но кейнхёрст не запомнит ни её лица, ни того, что она совершила; лучшее, на что она может надеяться - её портрет в одном из многочисленных залов, на котором никто никогда не задержит взгляда и который слуги каждое утро когда-нибудь будут протирать от пыли - до тех пор, пока не сотрётся надпись и его не спрячут куда-нибудь, подальше с глаз, и не отправят позже в печь в одну из таких же холодных зим.

[indent] в ней нет любви к кейнхёрсту, но что-то в груди теплеет от мысли: её королева нуждается в ней. она легко бьёт себя по щекам и мотает головой - глупость, в самом деле; она знает аннализу - уже, если подумать, второй десяток лет, и всё равно продолжает краснеть, словно девчонка, при мысли о том, что та хочет её общества - пускай и исключительно в государственных целях.

[indent] как ни посмотрит, а выходит просто смешно.

[indent] она одёргивает себя, поправляя плащ слишком резко и разворачиваясь на каблуках слишком круто: глупости, в самом деле. по винтовой лестнице она спускается быстрее, чем следовало, искренне надеясь, что стук собственных каблуков отвлечёт её от ненужных мыслей. помогает это, по правде говоря, слабо; она всегда видела в аннализе больше фигуру, чем человека - дыхание захватывало ещё когда аннализа только ступала осторожно по заполненному знатью залу, на голову ниже остальных, с её белыми руками, золотыми волосами и глазами слишком голубого цвета, боявшаяся ещё выйти из тени матери - по причинам, о которых мария тогда не знала, но могла догадываться.

[indent] она никогда не знала, нужна ли была аннализе её жалость - хоть когда-либо.

[indent] она всегда могла только смотреть - со стороны, затаив дыхание, сжимая пальцами в алых перчатках подол укороченной юбки или рукоять меча.

[indent] это не то, о чём следовало бы говорить вслух - это не то, о чём следовало бы думать в принципе, но, когда предыдущая королева скончалась, мария выдохнула с облегчением. узнавать дурные вести, сказал ей посол, прежде чем скрыться, всегда лучше в одиночестве - мария подозревала, что дурной вестью это всё же не было - желание поделиться ей хоть с кем-либо на тот момент было слишком велико, но в этом не было нужды; она сожгла письмо в ту же минуту, предварительно несколько секунд просто глядя на пергамент в абсолютном неверии, как будто не могла представить себе, что когда-нибудь это на самом деле случится, но уже через пару суток об этом стало известно всем.

[indent] был объявлен траур - потому что так нужно было, но никто в её отряде не проронил и слова сожаления. никто в её отряде не задавался вопросом «что будет дальше». ей и самой это даже в голову тогда не пришло.

[indent] их задание не имело больше никакого смысла. приказ возвращаться обратно в замок поступил быстро.

[indent] ярко-алый ковёр, по которому она ступает, кажется ей в самом деле бесконечным; она честно старается держать спину ровно и сосредоточиться на происходящем, но сердце стучит бешено и отдаётся неровным ритмом в висках - дыхание перехватывает так, словно ей снова четырнадцать, и мария проклинает себя мысленно: в самом деле. благоговение перед аннализой всегда казалось ей естественным, но она до сих пор не знала, что делать с руками во время разговоров с ней; аннализа теперь, в конечном счёте, была её королевой, а не подругой, с которой можно было бы беседовать, как ни в чём не бывало - они, конечно, никогда не были настолько близки; мария, конечно, никогда не смела называть себя её подругой, да и титула этого в любом случае не заслуживало, но это всё равно меняло многое.

[indent] это никогда, впрочем, не могло повлиять на её отношение к ней. ни на секунду.

[indent] она опускается на одно колено и отводит правую руку в сторону - совершенно естественно. она не решается поднять голову, но ловит себя на мысли: видеть аннализу на месте её матери - должно быть, совершенно правильно. это ощущается правильным.

[indent] - моя королева, - её голос звучит как-то глухо - в горле, кажется, совершенно сухо, и она искренне надеется, что это не слишком заметно. она смотрит в пол: снег на её сапогах уже начинает таять. будет обидно, если она испортит ковёр. - вы хотели меня видеть.

[indent] мария всё ещё не решается поднять взгляд, чтобы посмотреть на неё, но это, возможно, и к лучшему - сердце стучит так сильно, что не слышно, кажется, ничего больше. удивительно, как у неё не дрожат руки.

[indent] служить аннализе - это, в конце концов, то, к чему она готовилась всю свою жизнь.

Отредактировано Lady Maria (2018-06-16 01:40:12)

+2


Вы здесь » nuclear » heads i win, tails you lose » painkiller;