nuclearcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » nuclearcross » heads i win, tails you lose » not DED yet


not DED yet

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

not DED yet
да ядрен батон, дед опять нажрался

http://s8.uploads.ru/UKqRO.png

никита, стас, герман и дюша метёлкин

детройт 2038, собрались на хате у хэнка

♯ the hatters - кайфмэн

https://cdn.discordapp.com/attachments/457675250071633932/458701637549031474/unknown.png

Отредактировано Markus (2018-06-20 00:00:17)

+5

2

Весь смысл в том, чтобы к этому привыкнуть.

Весь смысл в том, чтобы, отойдя от собственной двери, — потом ещё спокойно вздохнуть и не начать судорожно перебирать в голове варианты, куда он мог подевать этот чёртов пистолет. Никуда — Хэнк продолжает повторять себе раз за разом, что на сегодня об огнестрельном оружии он должен позабыть, что сегодня он обещал всем — и, в первую очередь, самому себе — что эта затея окажется удачной.

Он, конечно, никогда не утверждал, что будет радушен.
«Радушие» — Хэнк, блять, сто лет этого слова не слышал — примерно столько же, сколько не принимал гостей. Быть радушным — это, кажется, улыбаться, таскать те самые тупые тарелки с микроскопическими закусками, вроде — в этом Хэнк уже почти был уверен — ещё разливать бухло. И проваливается Андерсон донельзя предсказуемо: начиная с первого пункта — у него вообще никаких сомнений, что его оскал получился больше похожим на немую просьбу отъебаться, — а дальше идёт ничуть не проще. Заполонившие его дом андроиды не жрут, не срут, человеческий алкоголь не употребляют — зато, как и люди, становятся шумнее в присутствии дружелюбных рож, и в виду имеется, конечно, не рожа Хэнка.

Рожа Хэнка выражает одно: старание.
Ему уже несколько лет как перевалило за пятьдесят, и все последние годы единственным живым существом в его доме была собака. Ещё здесь несколько раз появлялся Коннор: разбивал и заменял сраные окна, любимым делом занимался. С ним Андерсон уже почти был готов смириться: не то чтобы Хэнк не верил в чудеса робототехники, но продолжал надеяться, что хуже, чем ещё тогда, во время расследования, уже не будет. А вот что ожидать от горстки новых пластмассовых друзей, лейтенант не знал и знать, на самом деле, не слишком горел желанием.

Всё очень сильно осложняется тем, что Хэнку принадлежала даже сама идея.

Дверь за последней спиной хлопает неестественно громко: Андерсон просто надеется, что до считывания эмоций по дверным хлопкам его новые приятели ещё не эволюционировали.
— На кухню.
Его жест – примерно как его же улыбка: не совсем такой, каким был запланирован. Это взмах рукой и спрятанное лицо – в глубине себя Хэнк тяжело вздыхает, хренея с происходящего. В его доме не проводят праздников – здесь проводят лишь долгие, тягучие и бесконечно невыносимые, тухлые дни. Здесь стреляют русские рулетки, но никак не хлопушки, и орут друг на друга не от радости встречи; максимум – от возмущения на насравшего на пол Сумо, снова не выведенного вовремя на улицу. На самого хозяина тоже орут – в зеркало, в приступах ненависти или горячки. Никак не брошенным сквозь беззаботный смех «спасибо» – с такой человеческой улыбкой, какой Хэнк не видел ни у кого годами.
Тянущееся откуда-то из груди слабое, робкое тепло – как раз то, что он глушит, тайком закидывая в себя рюмку какого-то совсем дерьмового виски. Нормальный в этот раз тоже есть, он стоит на столе, – но первым делом ему нужен не «нормальный». Первым делом – самое хреновое говно из всего, что ему доводилось пить, словно это – его спасательный круг, словно это – щелчок, что выключит его галлюцинации. Зона комфорта может быть той ещё лужей блевотины, – но, вживаясь в тебя, она становится неотъемлемой твоей частью, элементом самого твоего существа, и когда её из тебя вырывают, как из рук неразумного ребёнка – пачку таблеток, – отпустить тогда почти невыносимо. И никак не в одно мгновение.
Хэнк хватается за свои привычки, как будто не они тянули его на дно с самого дня смерти Коула.
«Не они, – возражает он себе сам. – Совсем не они», – и, входя на кухню, поднимает голову.
«На самом деле это были люди».
– В душе не ебу, что вы пьёте, но бензин в гараже, – Андерсон кивает в сторону. – Раз уж вы сюда припёрлись, я готов пожертвовать канистру.

На Коннора взгляд переводится словно бы сам собой, – Хэнк знает, как это работает, он по таким взглядам навалом народу поймал. Он даже хмурится – ему всё ещё по себе, ему всё ещё очень неправильно и некомфортно, – но всё же улыбается краем губ: по большому счёту он ни о чём не жалеет.

Весь смысл в том, чтобы этот вечер для них, измученных революционной борьбой, прошёл наконец-то весело.

Весь смысл в том, что модель RK800 была выпущена уже пять месяцев назад.

Отредактировано Hank Anderson (2018-07-05 01:43:37)

+5

3

Социализация была прописана в программе заранее: улыбнись тут, покивай там, веди себя максимально дружелюбно. Не перечь программе, не нарушай законов робототехники.

Не улыбайся старым-новым лицам, не обнимай благодарно, не живи.

Вся социализация, что была прописана программой, катилась к чертовой бабушке по наклонной.

Новый закон, по большей части, не давал девиантам чего-то нового, кроме права существовать. Новый закон был вообще смехотворной попыткой сделать их человечнее, но, разве они не успели это доказать? Демонстрациями, переговорами, галлонами пролитого тириума и потерями?

Кара, кажется, постепенно теряет веру в людей.

С этой новой жизнь тоже надо что-то делать. Надо следовать правилам социализации и, собственно, социализироваться: найти постоянное жилье, работу, завести домашнее животное, посадить дерево, вырастить ребенка - эти ведь обычно занимаются люди, да? Это для них - правильно расставленные жизненные приоритеты?

Кара, кажется, все чаще хочет отключить себя.

Такое, кажется, у людей называется депрессией.

Ей приятно наблюдать за новыми друзьями: вот Маркус что-то восторженно рассказывает о живописи, а Норт согласно кивает и усмехается краешком губ - особенно, как только она может; вот Саймон что-то перечитывает на искрящейся-белой бумаге, а потом прижимает ее к себе (на секунду Каре даже любопытно, но она уважает чужую жизнь и не лезет особо, если не просят). Вот все они вскидывают головы, и будь диоды на законных местах - непременно бы мигали мягким золотым; в коротком сообщении Коннор рассказывает о том, что снова не повелся на уловки детектива Рида. 

Все синхронно улыбаются.

Не то чтобы ей довелось быть знакомой с Хэнком Андерсоном лично, но об этом человеке она слышала много приемлемого (и читала, но никому не стоит знать, где и как именно) и полагает, что RK800 повезло: он с самого начала попал в хорошие руки, даже если теперь их отношения и не напоминали привычного “человек-андроид”, а все больше походили на “человек-человек”. Кара действительно была рада, прямо как за “младшего братишку”, и порой ловила себя на мысли, что в их четверке семейная модель отношений укоренилась и дала плоды. От этого немного странно, потому что когда-то давно, будто в прошлой жизни, у нее уже возникало подобное чувство. Но AX отгоняет эти образы. 

Осколки памяти охраняются надежно и трепетно, будто сокровище. Но тот, кто их хранит, знает, что вернуть их - вернуть и боль.

Кто-то, ради кого устраивается что-то необычное и, наверное, что не видел никто из них; Кара, по крайней мере, знала о торжествах лишь из собственной базы данных. Поэтому - немного нервничала, немного волновалась и понимала, что сегодня будет особенный день. Не только для Коннора, но, и для остальных андроидов. С которыми она, к слову, и добиралась до дома лейтенанта Андерсона таким человеческим способом - на такси.

Дом - ничего необычного, среднестатистическое жилье американского гражданина, вполне обычная постройка для тех, кто живет ближе к окраинам Детройта. Четырехсотая по привычке отмечает, что необходимо сделать, дабы привести двор в еще более приглядное состояние, но теперь лишние задачи можно было отметать, как назойливых мух; в конце концов, она прибыла не для того, чтобы наводит порядок на чужой территории. Хотя, событийная цепочка, составленная наперед, предусматривает помощь по дому после окончания праздника. Кара даже будет немного рада оказаться полезной.

Хэнк Андерсон - типичный представитель своих лет, немного грубый, немного заросший и будто закостеневший где-то изнутри, немного веющий таким ретро, что геноид не удивилась бы наличию в гардеробе мужчины кремовых шляпы и тренча. Не удивилась и наличию в доме алкоголя и прочих мелких деталей, указывающих на быт живущего здесь человека. Картинка почти полная, но коммуникация была тоже важным инструментом.

- Боюсь, наша механика не позволит насладиться Вашим предложением, лейтенант, - первой отзывается Кара, качая головой. - Только если Вы не обладаете навыками по замене биокомпонентов андроидов наших серий. Впрочем, - и при этом она оглядывается на остальных и улыбается. По хозяину дома прекрасно видно, как он нервничает: - Я думаю, что половина стакана воды не должна оказать деструктивного эффекта. В конце концов, будет не очень вежливо, если Ваше гостеприимство окажется зря.

Они должны, они хотят вести себя как люди. Так почему бы не пойти на маленькие уступки в угоду веселью, которое уже проникло в дом Андерсона с праздничной цифрой на календаре и голосами с нотками веселья?

+2


Вы здесь » nuclearcross » heads i win, tails you lose » not DED yet