на ядерной пустоши нет места таким как мы.
у тебя нет имени и нет родины, ты не знаешь дома, в который мог бы вернуться, но ты все ещё дышишь — все ещё можешь обрести себя заново. на пересечении вселенных ты считаешь минуты до судного дня, и счёт снова идёт на единицы: среди бесконечности развилок определишь ли для себя правильный путь?
доброй дороги, путник, и не смей забывать, у выживания нет цены.

nuclearcross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » nuclearcross » heads i win, tails you lose » It's all I know, but not what I need


It's all I know, but not what I need

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

IT'S ALL I KNOW, BUT NOT WHAT I NEED
and... you don't really hate Joker, do you? (q)

http://funkyimg.com/i/2J3jx.png

Akechi Goro & Kurusu Akira

♯ Poets of the Fall - False Kings

Три встречи. Два человека. Одно чувство.

Отредактировано Kurusu Akira (2018-06-29 20:44:50)

+2

2

Michl - Kill Our Way to Heaven

В конце концов, именно он оказался лучшим.

Эта мысль застряла в его голове и стучала в висках, с той самой секунды, как дверь лифта, из которого буквально только что вышла Сае-сан, закрылась за ним. Торжество было преждевременным, Акечи это понимал, но ничего не мог поделать: его плечи подрагивают от сдерживаемого смеха, а губы искажает улыбка. Раньше он считал, что нечто подобное испытает, когда сокрушит Шидо, но судьбе было угодно, чтобы победу он попробовал на вкус немного раньше. И Горо нравился этот вкус.

Терпкий кофе, смешанный с металлическим привкусом.

Как хороший актер (кажется, это звание ему вполне можно присудить), Акечи не мог удержаться от театральности, поэтому дальнейшие десять минут были у него строго распланированы, он даже перебрал несколько вариантов своих последних слов, прежде чем вдавит спусковой крючок и покончит с Джокером, отрепетировал их, и сейчас, поправляя перчатку, привычным и совсем не соблазнительным жестом, какой получался у его оппонента, проговорил снова. "Вот как кончается твоя "справедливость"". Он был безупречен в каждом своем шаге и даже если бы Джокер смог бы что-либо заподозрить, пока они вместе действовали во дворце Сае-сан, то личные чувства помешали бы ему развить подозрения. И вот, в итоге все пришло к тому, что они имели сейчас: Акечи победил, а Джокер остался в дураках. Как иронично.

Переступить через собственные чувства, которые могли утащить его в могилу следом за лидером Фантомных воров, оказалось совсем не сложно. Горо так упивался своим перфомансом, что иной раз даже забывал, что он имеет вполне конкретное предназначение. Ему нравилось водить вокруг пальца эту группку поборников справедливости, нравилось, как они глотают каждую его наживку, будто подтверждая, что они и правда заслуживают быть уничтоженными, ведь он во всем лучше их, а значит, имеет право стереть досадливую помеху со своего пути. Горо ни на мгновение не забывал, что каждый из них (вздор, ведь единственным важным был их лидер) - его враг. Ведь, чтобы обмануть противников, надо обмануть союзников, так он сказал Сае-сан. Значит, чтобы обмануть весь мир, первым нужно было обмануть себя самого.

— Могу я попросить вас сопроводить меня? Честно говоря, пребывание в одной комнате с убийцей заставляет меня нервничать, - доверительно произносит Акечи, остановившись перед охранником у двери.

Он выглядит немного смущенно, озвучивая эту просьбу, как бы извиняясь за свою несмелость. В конце концов, он еще ребенок, пусть и занимающийся расследованиями. А то, что именно он поймал одного из Фантомных воров, говорит о том, что Акечи хорошо осведомлен насколько они опасны. Можно ожидать чего угодно. Например, в любой момент Джокер может рвануться вперед, выхватить пистолет у охранника и застрелить его. Такое ведь вполне возможно, правильно?

И совершенно невозможно, чтобы сам Акечи, прошедший в помещение следом за охранником и закрывший за собой дверь, едва взглянув на преступника, который поднял лицо в синяках и ссадинах, бесшумно шагнул в сторону мужчины, что стоял к нему спиной, и мгновенно вытянул из кобуры его пистолет. Все действо заняло не более нескольких секунд - свободной рукой Горо достает из внутреннего кармана глушитель, надевает его и стреляет с выражением абсолютного спокойствия на своем хорошеньком лице, как раз в тот момент, когда охранник поворачивается, возмущенный и ничего не понимающий. Его вклад был ценен, но только в роли трупа. Поэтому Акечи выражает свою благодарность, удовлетворенно кивая распластанному на полу телу.

Лишь затем он, наконец, поворачивает голову, чтобы взглянуть на оцепеневшего обвиняемого и пистолет в руке мгновенно тяжелеет. В камере не было Джокера. Акечи проговаривает все заготовленные слова медленным и ровным тоном, но до ушей доходит лишь шум, он не испытывает никакого удовольствия. Он разворачивается корпусом, не сводя взгляда с измученного и избитого Акиры, который смотрит на него широко распахнутыми глазами, пытается храбриться, когда спохватывается, но то, что ему страшно - очевидно. Подойдя ближе, Акечи склоняет голову, будто бы рассматривая соперника под другим углом, словно вот-вот в его облике что-то изменится: проступит дерзкая усмешка или то непрошибаемое спокойствие, которому так завидовал Горо и которое доставляло удовольствие стирать бесследно, касаясь губами и языком бьющейся венки на шее. Он никак не выдает себя, но в этот момент изо всех сил гонит прочь клубок мыслей и противоречий, ведь по его плану все должно быть не так, в его долбаном воображении выстрел в Акиру ничего не стоил.

Страх в серых глазах исчезает или же уходит в их глубь, так что Акечи уже не может его разглядеть, теперь лицо Фантомного вора выражало решимость. Хорошо. Неизвестно почему, но это преображение придает уверенности Принцу-детективу, и он улыбается легко и кротко. Значит все те препараты, которые Джокеру вкололи - Акечи бросает быстрый взгляд на валявшиеся на полу шприцы - оказались неспособны сломить его, меньшего он и не ожидал.

— Ты наконец-то все понял? - судя по хмурому взгляду - более чем, это полностью устраивает Горо, несмотря на небольшой укол разочарования от того, что предательство Акиру кажется и не ранило вовсе.

Конечно, он хорошо умел контролировать себя, но ведь не идеально, и, в конце концов, они были близки. Любой человек был бы уязвлен, страдал, может быть даже был растоптан. Причиной подобной апатичности наркотики? Акечи не спеша подходит к столу, за которым сидит Акира, звук шагов негромко резонирует в фактически пустом помещении. Пусть не боль, тогда подойдет страх, да все равно что, лишь бы утвердить свое превосходство! Лишь бы знать, что Джокер... Акира... оба сдохнут и больше не будет противоречий в жизни Принца-детектива, все снова станет кристально ясно и просто, никто не будет ставить под угрозу его планы, жизнь, и смысл, не будет искушать ложным счастьем и любовью. Никто не сделал его счастливым до этого, и каким бы особенным не был Акира, он лишь испортил бы все, что Горо так долго и тщательно строил. Потому что настоящее счастье и собственное могущество Горо ощутит, когда низвергнет Шидо. Он знает это абсолютно точно.

Горо взводит курок и направляет пистолет в лицо человека, который увлек и искренне восхищал его, но оказался недостаточно хорош.

Так что сейчас он просто ломает цепи, чтобы расправить крылья - немногим отличается от призыва Персоны.

Даже до задурманенных препаратами мозгов должно дойти, что это конец и, да - до Акиры более чем доходит.

Пробуждается от долгого приторного сна.

Бойся же, Джокер, потому что в этой игре ты проиграл и теперь, вдали от своих ничтожных обожателей, глубоко под землей, ты умрешь от рук единственного человека, который понимал насколько ты интересный, уникальный и особенный. Такой, каким всегда желал быть Акечи Горо. И он будет таким, в то время как тебя совсем скоро все забудут.
Ломаная сумасшедшая усмешка кривит губы Акечи, его сердце взволнованно колотится, а руки в перчатках потеют, но этот восторг именно то, что было нужно.

— Дело закрыто... Вот как кончается твоя "справедливость".

Медленно палец нажимает на крючок - пара лишних секунд, чтобы насладиться моментом - и тихий выстрел знаменует конец представления. Горо стреляет в лоб, всегда спрятанный под густой челкой, наползающей на глаза, и со странным отрешением, которое возникло после того как холодной волной смыло предшествующий ему восторг, наблюдает как первые дорожки крови струятся по лицу. Он склоняется над столом и хватает пальцами подбородок Акиры, слегка заламывая запястье, чтобы держать его и не заляпаться кровью. В последний раз коснуться его... вряд ли это можно счесть слабостью теперь, когда выстрел уже сделан. Акечи касается мягких и еще теплых губ со странной и извращенной жадностью, но, несмотря на ожидаемую податливость и безответность, ощущает не столько разочарование, сколько острую щемящую боль. Акира на вкус отвратительно горький и совсем не пахнет кофе - мальчик из Леблан слишком давно не был в кофейне и ее обычный запах выветрился из его кожи и волос. Ему не стоило начинать этот странный эксперимент, который оставляет во рту медицинский привкус - и только. Выпрямившись и отпустив бледное лицо, Акечи отступает и пустым взглядом наблюдает за тем, как тело... лучше сказать так - как просто мертвое навсегда мертвое окончательно мертвое тело заваливается на стол. Теперь во рту не только горечь, но и металлический привкус крови, в луже которой покоилась кудрявая голова. От резкого запаха его мутит и Акечи не может понять, что приятного он находил в этом раньше.

В целом, все вышло действительно просто. Он распаляет в себе угасшие было огоньки злорадства, тычет стволом в кудрявую макушку (теперь-то не такой крутой?) и усмехается. Затем едва дрожащими пальцами скручивает глушитель, вкладывает орудие убийства в правую руку тела, и прячет глушитель обратно в карман. Если отбросить личные эмоции и чувства, то ведь у него получилось почти произведение искусства, окрашенное алым, заключает Акечи, бросив последний взгляд на стол и кратко усмехаясь.

Больше он не оборачивается и, как только выйдет наружу, купит в первом попавшемся ларьке какой-нибудь леденец, чтобы избавиться от этой горечи. А когда он уничтожит Шидо, то избавится от дыры в сердце. В конце концов, именно это Акечи умеет делать отлично - уничтожать все, что стоит на его пути.

+1

3

A Day To Remember - End of Me

E N D
Акиру мелко колотило.
Должно быть, наркотики ещё не до конца вышли из организма или давали побочный эффект, черт его разберёт, но это и не удивительно - в нем сейчас была, наверно, вся таблица Менделеева. Но, говоря откровенно, это совершенно не заботило парня, как не заботили его встревоженный голос Сае Нииджима, то ли просящей, то ли требующей его не отключаться, явно превышающий скоростной режим водитель и проносящиеся за окном такси пейзажи города, которых он должен был больше не увидеть.
Да, должен был, и сейчас на лице его должна быть самодовольная ухмылка, а сам он должен благодарить Метавселенную за шанс снова увидеть утыкающиеся в небо небоскребы, но Акира, признаться, не был так воодушевлен, как наверняка будут его друзья.
И на это у него была своя причина.
Он был жив, чувствовал свои руки и ноги, мог дышать и думать, но чувство, будто он все же умер в той маленькой душной комнатушке глубоко под землёй, не покидало парня; он, а не его идеальная, совершенно идентичная оригиналу копия, искусная настолько, что даже человек, который должен был знать о нем, Акире, все, не смог отличить подделку от оригинала.
Ему бы благодарить всех богов, но он не хочет, потому что в мире, где для людей ничего не стоит любовь и человеческая жизнь вряд ли ещё остались боги.

Акира прячет лицо в ладонях и медленно, очень медленно, выдыхает, стараясь избавиться от подступившего к горлу кома; он чувствует, что глаза щиплет, но не раздается рыданием не потому, что не хочет глупо выглядеть перед тревожно коснувшейся его плеча Нииджима-сан, а потому что не может — не может поверить в то, что реальность оказалась именно такой, какой он была, и слезы засыхают на глазах, будто сдаваясь перед его странным для любого нормального человека спокойствием.
Но Акира не спокоен. Просто в нем правда что-то  у м е р л о, когда огромный яркий экран на улице, озарившись тревожными красными буквами «Срочный выпуск новостей», известил всех собравшихся зевак о том, что пойманный ранее лидер наделавших столько шума Фантомных воров совершил самоубийство прямо в камере для допросов.
Это означало лишь одно - Акечи Горо все же привёл в исполнение свой план.

У Акиры было такое чувство, словно его душу выпотрошили и бросили ему же под ноги.

I took some time away
For understanding of what brought us here today

Хотя, должен ли он был надеяться на другой исход? Разве не шёл он во дворец Нииджимы-сан с мыслью о том, что под конец дня будет предан? И разве не знал он, что план, смелый и безрассудный, был почти самоубийством, в котором шансы на успех зависели даже не от уровня их подготовки, а от слепой удачи?
Акира знал имя предателя много раньше, чем был арестован, но он все равно не успел подготовить себя к тому, что случится.
Может, Акечи и не убил его, но точно что-то в нем сломал, и может, если бы парню удалось сказать это Горо в лицо, то эта маленькая победа могла бы немного утешить честолюбивого детектива, чье эго наверняка будет задето, узнай он об их грандиозном обмане.
Но ведь Акира сам был виноват в том, что сейчас был разбит и раздавлен вместо того, чтобы триумфально праздновать победу над злодеем - он позволил себе быть одурманенным человеком, которого сам же изначально и считал опасным, и теперь у него нет права обвинять кого-то - и уж тем более Горо - в том, что исход у их истории оказался будто бы в лучшей трагедии Шекспира, так и не увидевший свет; Акечи Горо и правда не виноват - он просто воспользовался тем, что ему так любезно преподнес на блюдечке он, Акира, положив на это блюдечко не только отличный шанс для манипулирования, но и собственное, тогда еще бьющееся, сердце.

I'm never happy like we were happy
I'm never sad like we were sad

Парень откидывается на спинку сиденья и делает вид, что смотрит за окно; на самом деле, ему совершенно не интересно закатное солнце, фантастическими оттенками играющее на окнах бесчисленных многоэтажек. На самом деле, он пытается понять, было ли хоть что-то правдивое в том человеке, к которому все возвращаются мысли; а в их с Горо чувствах? Да, это безумно глупо, надеяться сейчас на подобное, но ведь эти месяцы были такими живыми и настоящими, приятно окруженными иллюзией нужности и настоящих человеческих чувств, что сложно принять факт полной, абсолютной и беззастенчивой лжи от первого до последнего слова. Он и сам не был ангелом, он не говорил Акечи всей правды, но не потому, что хотел навредить - он защищал своих друзей и не видел слишком большой проблемы в этом; эгоистично, возможно, и совсем не честно, но его секрет, по крайней мере, не убивал.
Хотя, разве в итоге именно этот секрет все и не разрушил? И не важно, как тщательно Акира пытался его сохранить.

Юноша мотает головой, пытаясь отогнать все эти мысли, но в тишине машины они в следующее же мгновение пробираются обратно в его голову, нервируют и тревожат, прямо как он сам проникал в чужие Дворцы и устраивал там хаос.

- Мы скоро приедем. Еще немного, - Нииджима-сан снова касается его плеча, беспокоясь за него, но Акире все также все равно. Она хорошая женщина, теперь ее сердце свободно, и большего он ей дать не может - если мисс Прокурор сама не бросит попытки достучаться до спасенного ею "преступника", ей придется волноваться до момента их расставания.

You'll be the end of me
Кстати говоря.
О расставаниях.
Интересно, он всегда был для Горо лишь жертвенным козлом отпущения, которому в конце истории в любом случае вскроют глотку и выпустят кровь? Когда он целовал его и говорил, что он - единственный, кто ему близок, что он особенный, видел ли он перед собой живого мертвеца? Или все же сейчас в Акире говорит обида и израненная душа, что он рисует вместо красивого, безупречного портрета Акечи уродливую маску монстра? Какой он на самом деле, тот Акечи Горо, которого он действительно полюбил и которому так слепо доверил себя?
Если бы только Акира мог спросить у него лично. Но этого, конечно, не произойдет, потому что их прямые наконец-то стали параллельными, а они, как известно, не пересекаются, и никакими оптическими иллюзиями этого не исправить. Возможно, узнай он, что человек с лицом принца-детектива и всеобщего любимца сказал заключенному в наручники старшекласснику, которому не так давно признавался в чувствах, то что-нибудь обязательно встало бы на место в голове этого самого паренька, но это было также невозможно.
Вот и все, к чему свелась их история - к невозможности.
Акира, вероятно, мог бы что-то исправить, если бы интересовался историей и жизнью Горо больше, но, ослепленный им, парень мог просто и слепо тянуться к этому невероятно притягательному молодому человеку, и, закруженный в вихре собственных и чужих чувств, он упустил возможность узнать того, которого выбрал...

- Мэм, мы прибыли. Йонген-Джая.

Голос водителя выводит Акиру из ступора. Он наконец осматривается более осознанно, но Сае-сан этого не замечает - она выскакивает из машины и куда-то удаляется. Вероятно, в "Леблан", и это спустя несколько минут оказывается правдой - она возвращается вместе с Соджиро, на котором не было лица, что, впрочем, тоже ясно - они же не посвящали его в детали плана.
Акире нужно будет извиниться перед ним позже.

Позже. Сейчас ничего нельзя было сделать с разодранным сердцем.

Акира и правда знает, чего от него ждут друзья - он должен снова быть их лидером, на которого можно положиться, и он не мог подвести тех, кто ему доверял; он не хотел быть тем, кто предает надежды, которые на него возлагают. Фантомным ворам предстоит оправиться от этого удара и вернутся на сцену в момент, когда от них этого не будет ждать никто, особенно люди, считающие их уже историей.
И Акира будет для друзей тем, кого они привыкли видеть - они теперь единственные, кому он может доверить себя; себя, но уже никогда - свое собственное раскуроченное сердце. Им совсем не обязательно знать всего, и только от проницательного Морганы вряд ли удастся что-то скрыть, но... может оно и к лучшему? Мона, возможно, смог бы понять.

Соджиро поддерживает Акиру, когда тот спотыкается, и досадливо качает головой - мужчина ничего не говорит, но он, похоже, в ярости; парень кивает в знак благодарности и простым жестом раскрытой ладони просит не беспокоиться о нем - он вполне может стоять на ногах, просто задумался.

- Парень... - только и выдыхает Соджиро, а после открывает дверь в "Леблан"; она привычно скрипит, но Акира не позволяет себе провалиться в воспоминания о том, чьего прихода он так ждал, что вскидывал взгляд каждый раз, когда знакомый скрип раздавался в тишине кафе.

Вряд ли прошлое сможет воскреснуть также просто, как и лидер Фантомных воров.
И, возможно, оно и к лучшему.

+1

4

WattWhite - Beat You

Стыдно признаться, но первое, что испытывает Горо, осознав, что Джокер жив, это облегчение. Потом он злится, потому что собственное предположение было слишком смелым и походило скорее на какую-то отчаянную надежду, нежели на логический вывод. Но за эти дни пустоты и мертвенной тишины в голове, которую не удавалось прогнать даже обещаниями скорого торжества и победы над Шидо, Акечи усвоил то, что он никак не может расслабиться и почувствовать наслаждение от своей свободы, которую наконец получил. Может быть, ему жаль, что все так сложилось или что он по собственной глупости сблизился с Акирой? Может быть, дело было даже не в Джокере? Просто это был первый раз, когда он убил в реальности. Отговорка настолько неубедительна, что он сам не верит в нее ни секунды.

Конечно же, дело в Джокере.

Джокере, с которым он попрощался, всадив пулю в голову и вычеркнув из своей жизни. Еще несколько часов назад Горо давал одно из своих бесконечных интервью, комментируя ситуацию связанную с самоубийством лидера Фантомных воров, а теперь та смутная тревога, которая владела им на протяжении этих нескольких дней переросла в уверенность после разговора с Шидо: с лидером или без него, но Фантомные воры действовали. Он не мог просто так это оставить, только не после того через что Горо пришлось пройти, чтобы достичь успеха и стереть со своего пути все препятствия в том числе и... Его.

Признаться, он был даже восхищён тем, как его обвели вокруг пальца. Ведь Акечи был стопроцентно уверен в том, что избавился от Акиры в соответствии с планом, который выстроил лично. Он до сих пор помнил затаившийся страх в серых глазах, гнетущую тишину в допросной, помнил металлический привкус крови и то, как сильно у него тряслись руки, когда уходил. Вместе с тем сейчас он чувствует практически облегчение не только потому, что Акира оказался жив, но ещё потому что та неправильность в его поведении наконец-то нашла свое объяснение. Когнитивный двойник просто не мог знать о том, в каких отношениях они состояли, поэтому и реагировал самым естественным образом на угрозу, исходящую от фактически чужого человека. Акечи так жаждал отклика, которого просто не могло возникнуть, что сейчас объяснение вызывало у него сдавленный смешок. Они совсем не были чужими, и раньше Горо полагал, что возможно Акира может понять его лучше, чем кто-либо еще, так же как и он его...

Но он не мог, потому что ничего не знал о том, что действительно имело значение для Горо, потому что видел лишь немногим больше, чем улыбающуюся маску Принца-детектива, даже когда они оставались наедине. Не столько из-за того, что образ врос в кожу и запутался в светло-каштановых волосах, скорее Акечи осознанно не позволял заглянуть себе в душу. Прекрасно понимал, что Акира не останется с ним навсегда. Но в этот раз он не хотел, чтобы все закончилось в точности, как в допросной. Несмотря на осознание необходимости снова вырвать из себя кусок без того искореженной души - Горо хотел исправить свою ошибку, хотел открыться Акире и увидеть, что тот отвергает его, в точности, как и все остальные. Тогда убить его будет легче. Верно же? Рассказывать свою историю ему, а вместе с тем и остальным Фантомным ворам, проще, чем Акечи предполагал, наверное, ему всегда хотелось проговорить все вслух, будто бы провести черту над уже сделанным и понять, что все было не напрасно.

Или же просто в этот последний раз ему хотелось стать ближе, чем когда-либо до этого.

Джокер кажется на первый, лишь поверхностный взгляд не самого наблюдательного человека, совсем другим, нежели Акира, эта разница видна ярче, чем в случае с любым другим его спутником, или даже в случае с Горо. Но общие черты обоих сторон лидера Воров при этом совершенно неоспоримы. Акире просто нравилась метавселенная и здесь он был как рыба в воде, упиваясь возможностью влиять на прогнившее общество, в то время как Акечи был зависим от мнения других и подстраивал себя под окружающих, играя роль совершенства. У Джокера было все, чего он желал, а Акечи, даже стараясь изо всех сил, кажется, только лишь отдалялся от своей первоначальной цели, окружив себя сфабрикованным признанием, обожанием незнакомцев, и в этой истории он оказался не героем, а злодеем, которого жалеют и поучают даже чертовы коты с раздутой головой.

Это все было так... несправедливо,
что Акечи закипает.

Почему Акира оказался окружённым теми, кто верит в него и поддерживает? Даже выброшенный в незнакомый город по ложному обвинению, осуждаемый и презираемый, в итоге он только расцвёл, стал сильнее и получил больше, чем Горо когда-либо понадеется?

Сложно прочесть ответы по серьезному лицу, скрытому маской, в этот раз не искаженному усмешкой, даже предположить, что сейчас он чувствует. Глаза Джокера не блестят задором, как обычно. Горо хочется броситься к нему, содрать маску, впиться в волосы, ногтями в лицо, растерзать, разорвать на части, и дико кричать во все горло, пока он не получит ответы. И одновременно с тем каждое редкое слово Джокера приносит ему болезненное наслаждение: в отличие от прошлого раза он был настоящим, и ощущение правильности проникает под кожу. Акечи смеется - ломано и безумно - не отдельным фразам из их разговора, не ощущению превосходства, которое раздразнивает в себе, его веселит это зудящее чувство, сводящее с ума и срывающее все ограничители.

Поначалу Горо просто играет, чтобы увидеть лица этих дураков, которые поймут, что совсем не готовы встретиться с его настоящим могуществом - он натравливает теней, кичится своей силой, способной сводить с ума и значительно увеличивать мощь подопытных, но не удивляется и не расстраивается, когда Воры разделываются с ними. В конце концов, это было просто затравкой перед настоящим сражением, в котором Акечи намеревался стереть весь сброд с лица Земли. Сделать это в бою было куда лучше, чем добиться смерти Джокера хитростью и умелой игрой - но новые трюки, которые он придержал у Персоны Робина Гуда, не помогают, потому что его противник ничем не уступает ему... да и его "друзья", неизменно раздражающие Акечи - он понимал, что из простой зависти - оказываются более полезны, чем Горо предполагал до этого, уверенный после работы в их команде, что без Джокера они ничего собой не представляют. Может быть, так и было, но стоя с ним плечом к плечу, ни один из них не планировал ни отступать, ни сомневаться.

Никогда еще Акечи не сражался так, кажется, даже Шидо он не хотел уничтожить с таким яростным безумием. Он черпает силу, будто желает иссушить себя в конце боя, но на самом деле совсем не заботясь о последствиях. Лишь бы заставить замолчать этих чертовых выскочек, которые возомнили, что могут понять его.
И теперь ярость, колотящая его, требует не только убить их, нет - Акечи вцепляется в волосы, и ему хочется исчезнуть самому, прекратить эту агонию, в которую он сам превратил свою жизнь. Он бессильно кричит, проклиная и ненавидя в это мгновение всех, и, втайне, больше всего - самого себя. Это чувство Горо закономерно не нравится. ИМЕННО ОНИ ЗАСТАВИЛИ ЕГО ЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ ТАК.

Но ведь на самом деле Акечи не был тем, кто просто сдается, столкнувшись с трудностью. Он всегда был изобретательным и не боялся марать руки, так что если ему просто шагнуть немножечко дальше, не сожалеть и не стыдиться, что если ему получить силу, которой недостает, чтобы сломить Воров... если для этого нужно всего лишь сойти с ума, так разве он уже не безумен?
Ключ к победе находится в его руках, просто до этого ни один противник не стоил того, чтобы прибегать к подобным мерам. Может быть, Джокер со своими друзьями (слово ощущалось мерзко, словно песок скрипит на зубах) и был хорош, но Акечи был лучше.

Ему же не нужны были союзники все это время.

С мощью, полученной благодаря использованию психического срыва на себе, Акечи способен уничтожить любого из них. Только этого не случается снова: каждый вкладывает всю свою силу через Персон, они защищают друг друга, сводя на нет каждую его атаку, которая даже если и ранит, в итоге выматывает Горо больше, чем наносит вред противникам. Это словно борьба с Гидрой - свалив с ног Пантеру и переключаясь на Черепа и Джокера, атакующих одновременно, Акечи пропускает момент, когда Моргана поднимает союзницу. И это продолжается снова и снова. Дело не только в числе, а в том, насколько сильно была их связь и готовность рискнуть ради другого.

Ему не нужны были друзья.

Но в каждом взгляде Акечи читает жалость, от которой не защищает даже безумие. Он бьет снова и снова, Локи за его спиной подкрепляет каждый яростный крик, каждое оскорбление, черной бурлящей грязью срывающееся с губ, ударом своего огромного демонического клинка. Акечи выдыхается, но злость мешает ему понять это, он идет на поводу у разрывающих его эмоций и пропускает возможность для прекрасного удара, отвлеченный мазком алых перчаток в воздухе.

Ему не нужен был Джокер.

Пальцы, обтянутые алой тканью, касаются белоснежной маски, и это был последний удар, которое может принять истощенное тело Акечи - он беспомощно падает на колени, задыхаясь и только сейчас понимая, что это поражение будет значить для него. Во враз наставшей тишине он слышит только собственное дыхание и стук сердца. С ним было покончено. Его сил не осталось даже на то, чтобы подняться, Акечи лишь приподнимается и приседает, опираясь на руки, чтобы взглянуть на тех, кого так стремился уничтожить. Когда они уйдут отсюда, оставив его - ведь добить его эти идиоты не смогут, не захотят, он будет растоптан, ненавидим всеми, кто любил и восхищался им прежде, у Акечи не останется даже фальшивого счастья.

В конце концов, он же и сам был фальшивкой, неудачником, боящимся признаться в этом самому себе.

Оставалось только последнее на повестке этого дня: треснувший и сломанный наполовину шлем позволял прекрасно видеть его лицо и то, что Горо поднимает взгляд на Джокера, который в своей обыкновенной манере даже сейчас оставался немногословен. Он должен был ненавидеть его сейчас и понимать, как неправильно было подпускать к себе так близко кого-то вроде Акечи. Оставалось только сказать это.

Отредактировано Akechi Goro (2018-07-11 16:13:26)

0

5

Я долго наблюдал, спрашивал, пытался понять, как воспринимают мир другие люди, и нашел, что мир одних очень страшен и еще более мертв, чем мой, и только немногие живут постоянно в одушевленном и всегда новом мире.


По залу все еще разносится эхо насмешливых, источающих яд слов Горо. Нет, не так.
В мире вокруг повисла тяжелая тишина, и лишь дыхание разрывает ее, как гром разверзает низкие грозовые тучи.
Шум внутри.
В голове Акиры. От стенок черепной коробки звонко, будто маленький шар для пинг-понга об деревянный стол, отскакивают звуки, буквы и даже целые обрывки предложений и фраз; это там, в его мозгу они все еще звучат, впиваясь сотнями тонких незримых иголок в его собственные истерзанные уже за прошедший месяц мысли.
"Я завидую тому, что ты способен оставить позади все, что тянет тебя вниз, и отринуть бесполезные привязанности," - Горо усмехается в его голове, и в этом свежем, как рана, воспоминании, искаженная улыбка играет на его губах; он правда так думает, таким видит его - Акиру; верит в это.
Но вся проблема в том, что Акечи Горо, гениальный Принц-детектив, не прав в своем дедуктивном умозаключении: на самом деле Акира никогда не был таким, не был безмолвным, незаметным и отрешенным наблюдателем, по крайней мере не внутри.
Хотя отчаянно этого желал. Может, почти также сильно, как Горо жаждал признания. И в этом, возможно, они дополняли друг друга.

Да, Акира хотел быть бесчувственным и отстранённым, хотел, чтобы его не трогали чужие беды, и, похоже, он почти стал таким - ведь разве не за непоколебимое спокойствие хвалили его все, кто знал? Вот только если он преуспел в своём стремлении убить в себе чувства, то почему почти год как на нем висит обвинение в том, чего он не совершал? Почему Арсен, пробуждаясь, сказал, что ждал слишком долго? И почему сейчас его сердце рвалось из груди, угрожая сломать рёбра, разорвать мышцы в своём слепом стремлении упасть под ноги Акечи, будто надеясь, что окровавленное сосредоточение человеческой жизни способно доказать этому потерянному, озлобленному юноше, что у него уже есть то, чего он хотел всю жизнь, нужно лишь поднять ещё бьющееся последние мгновения сердце того, кто готов дать все это.
Джокер никогда и ни о чем не сожалел, но сейчас ему больно от собственного бессилия перед демонами, рвущими душу  е г о  Ворона.

Нет, Акира так и не сумел стать маской, за которой прятался - глубоко внутри, за личиной спокойствия и равнодушия, за стеной отчужденности, там, где бьется его разбитая на куски душа, всегда жило пламя, которым юноша хотел поделиться с людьми, которым хотел согреть и помочь, хотел собрать вокруг себя тех, кому тоже не все равно.
Но разве есть в этом желании смысл, когда он не может спасти от самого себя человека, нуждающегося в этом больше всех прочих?
Ответа на этот вопрос, наверно, не существует.
В мире вокруг тишина.
А внутри Акиры резонирует стихший уже для остальных безумный смех человека, чья улыбка раньше так нравилась юноше.

Бой закончен. Акечи падает, но торжества от победы, какое обычно овладевало Ворами в конце Дворцов, никто не чувствует. Всем жаль юношу перед собой, они ему сочувствуют. Они видят в нем искаженную версию себя; себя такими, какими они были бы, не найдя они однажды друг друга, и всем от этого больно, как сильно бы они не были злы на Акечи, едва не загнавшего их всех в угол.
Даже маски не могут скрыть печаль на лицах.
И лишь Джокер молчит. Он молчит, потому что видит - Акечи становится хуже от каждого сказанного слова, он уже не в ярости, но апатия от проигрыша намного хуже любой злобы: из-за неё ты теряешь волю.
А Джокер не хотел, чтобы  е г о  Ворон потерял крылья. И поэтому юноша не поучает и не жалеет Акечи, не вдохновляет его и не пытается вразумить - он негромко повторяет уже сказанное раньше, но теперь без глупого и неуверенного «можем».

— Мы должны все исправить. Вместе.

И на секунду дух перехватывает от собственной смелой уверенности, будто не было ни единого шанса на то, что Горо пошлёт их всех к черту снова; внутри сворачивается тугой комок, но не приятный, как от прикосновений, а напряженный и болезненный.
А потом Акире кажется, что в поднявшемся на него взгляде Акечи сквозь боль и отчаяние проглядывает надежда и понимание.
Он видит, что Горо наконец-то слышит то, что, втайне от самого себя, хотел услышать.
И Джокер делает шаг навстречу, собираясь протянуть Ворону руку, готовый забыть все, что слышал; Джокер хочет протянуть Ворону своё сердце вновь, хочет помочь собрать его собственное по кусочкам.

Но неспроста Джокеру выпало быть картой Шута в причудливой колоде Игора, легко раздающего роли всем участником этой драмы длиною почти что в год - наивный, Акира поверил, что у всех историй в мире счастливый конец.
Вот только их история оказалась совсем не сказкой, а притчей о том, как маленький мир одного человека сошёл с ума, как поезд сходит с рельс из-за изначально неправильно уложенного железнодорожного покрытия.

The demons in your head
Whispering sweet revenge

Сейчас Акира знает - Акечи, будто Алиса, нёсся за своей мечтой, и этот вечно убегающий Белый Кролик привёл его, на самом деле совсем ещё мальчишку, в мир жестокого Зазеркалья, вот только не оказалось в нем ни Шляпника, ни мышки Сони, ни мудрого, пусть и слегка необычного, Чеширского кота; никто не смог провести Горо по стране безумия и собственного заблуждения, и в итоге дорожка через кроличью нору стала широким шоссе прямиком в сумасшествие по ту сторону зеркала.
А вы ведь знаете, что в зеркалах живут наши двойники? И теперь представьте, кто живет в стране искаженного, прогнившего Зазеркалья, в которое превратился весь мир умной и прекрасной Алисы?
Да. Алиса. Та самая, извращённая, безумная и... взращённая из того идеала, каким хотела быть настоящая, проросшая сквозь идеальную маску, будто гриб-паразит, исказившая красивые черты и застывшая маской уродства.

У Акиры бешено бьется сердце, когда он видит когнитивного двойника Акечи - это похоже на плохую игру хорошего актера, превращающего комедию в жестокий фарс.
И Джокер, и Акира растеряны - они в патовой ситуации, где от них больше ничего не зависит; мир Шидо сделал свой ход, и Фантомным ворам остаётся ощущать тебя маленькими мышками, после долгого лабиринта оказавшимися в ловушке жестокого исследователя. Им и раньше приходилось попадать в неприятные и зачастую кажущиеся неразрешимыми ситуации, но сейчас... сейчас Джокер впервые по-настоящему испугался.
Испугался, когда дуло пистолета уставилось на обессиленного битвой Акечи.

Это не реально.

Нет. Это реальнее всего, что он видел и знает.

The hands around your neck
Take control, take control

Голос когнитивного Акечи то надрывный, то едва слышен, и это заставляет вспомнить о том, как бьется зеркало - сначала оглушительный звон, а потом лишь пустая тишина. Двойник издевается над всеми, но особенно - над опустившим голову Горо, чьи пальцы уже даже не сжимаются в кулаки. Слова фальшивки похожи на яд, они проникают под кожу, в самое сердце, и от них по спине бежит холодок, потому что каждый звук отдаёт смертью; но Акиру пугает не смерть - его куда больше страшит то, как внимательно, с молчаливым принятие Горо слушает свою искаженную копию.

Потом Джокеру будет стыдно признаться, но на секунду, одну крошечную песчинку времени, он теряет веру в Акечи: в ту самую секунду, когда Принц-Детектив поднимает свой пистолет; тогда, когда чёрное отверстие дула указывает туда, где сейчас также черно и пусто - на грудь лидера Фантомных Воров.
Но эта секунда проходит, пусть и кажется вечностью... а потом время вдруг срывается с поводка и стремглав бросается вперёд, будто пёс, увидевший желанную добычу.

It still kills me
That I can't change things
But I'm still dreaming
I'll rewrite the ending

Все происходит слишком быстро. Акира ощущает себя беспомощным, но горькая правда момента в том, что он и правда  н и ч е г о  не мог - на секунду он стал простым зрителем в финале прекрасной трагедии, и все, что мог юноша - наблюдать за тем, как человека, которого он действительно любил несмотря ни на что, скрывает от него тяжелая дверь, раз и навсегда лишая возможности помочь.

Акечи говорит им уходить, но Джокер не двигается с места.
Акечи истощен битвой, а Джокер - парализован страхом впервые в своей жизни.
Акечи просит о сделке, а Джокер не может отказать, пока в голове сигнальной тревогой и искаженным эхом слышится "в последний раз".
Нет, он не скажет "нет".
Но и "да" отвечать ему тоже не хочется.

"Я обещаю."

А потом из-за переборки раздаются два выстрела, будто недописанное многоточие в истории, которую вам нужно додумать самому. Вот только это все было лишь издевательством - у этой книги был один единственный и возможный финал.

Акира больше не слушает никого - тишина из-за двери оглушает его, и он не слышит, как Оракул говорит, что сигнал Горо исчезает, оставляя лишь помехи; не слышит, как Мона говорит, что им пора; не слышит, как Энн тихо просит его отойти, и сбрасывает с плеча ладонь Рюджи. Акира недоступен - остался лишь отчаявшийся, разъяренный Джокер, которой со всей доступной ему силой бьет кулаками по двери, разбивая их в кровь. Но этого, конечно, недостаточно - он должен сделать больше, выложиться сильнее, чтобы спасти Горо, как должен был сделать это намного раньше; и потому Джокер не обращает внимания на друзей, он призывает все персоны по очереди, но ни одна атака не берет переборку, словно она скрывала за собой сокровище Дворца, а не просто сцену из маленькой и наверняка никому - особенно Шидо - неинтересной трагедии.
Джокер никогда не вкладывал столько сил, будто желая собственной жизнью выкупить жизнь Ворона. Но здесь его жизнь ничего не стоила.

И Акира понимает, что на этот раз он действительно проиграл.

Мир вокруг рвётся на куски звуками сирены.
А внутри Акиры стоит мертвая тишина.

***

This can't be how it ends
Wasted in ignorance

Ровно сутки назад они одержали победу над Шидо. Они сражались с ним долго и изнурительно, но Джокер с трудом был способен сосредоточиться на бое - он смотрел на облаченного в генеральскую форму Шидо, на ужасающие конструкты, созданные его больным сознанием, и будто наяву видел, что каждое тело, из которых они состояли, имели знакомые лица - Вакаба Ишики, Окумура-сан и, наконец, Акечи Горо.
И воспоминания об этом до сих пор, даже спустя почти сутки, не хотели оставлять юношу - он был рассеян и чувствовал себя потерянным; он не мог найти себе места.
Не мог, пока из случайно уроненной им на пол сумки не вылетели ключи, которые никогда не открыли бы дверь кафе "Леблан".
Ключи от квартиры Горо.

Решение приходит спонтанно - Акира сгребает ключи с пола и молча спускается, проигнорировав оклик Морганы; отчаянно желая остаться наедине со своими мыслями, парень не хотел втягивать в это Мону. Соджиро даже не задает вопросов, когда подопечный проходит мимо молчаливой тенью, лишь перед дверью накидывая на голову капюшон толстовки; парень медлит, даже оборачивается, но ему, по сути, нечего сказать хозяину кафе. Да и не нужно это было - он просто шел в место, которое должен посетить еще хотя бы раз.
Возможно тогда Акира сможет ответить на вопросы, которых, если по-хорошему, не должен был даже задавать себе.

Парень не знал, что хочет найти или чего ждет, но все равно вставляет ключ в замок и... ничего. Механизм нижнего замка не прокручивается, потому что... он и так открыт.
Сердце пропускает удар и Акира трясущимися пальцами пробует другой ключ, уже на верхнем замке. Щелчок одного оборота - значит, был закрыт изнутри. Этот механизм парень успех хорошо выучить.

Его сердце замирает снова, когда он открывает дверь, но внутри лишь мертвая тишина, такая, что ему невольно кажется - с замками сыграл шутку его воспаленный разум. Но ладони вспотели, а нервы превратились в туго натянутые струны.
Дверь даже не скрипит, когда Акира закрывает ее за собой, шагнув за порог.

Отредактировано Kurusu Akira (Вчера 11:35:52)

0


Вы здесь » nuclearcross » heads i win, tails you lose » It's all I know, but not what I need